Социология образа жизни

Образ жизни

Понятие «образ жизни» долгие годы использовалось в художественной литературе и журналистике. Предметом научного анализа образ жизни стал в связи с возникновением таких понятий, как уровень жизни, стиль жизни и качество жизни.

Большинство исследователей используют термин «образ жизни» как широкое понятие, включающее индивидуальные формы поведения, активность и реализацию своих возможностей в труде, повседневной жизни и культурных обычаях, свойственных тому или иному социально-экономическому укладу, в соответствии с научно-обоснованными требованиями и удовлетворением социальных и индивидуальных потребностей.

Образ жизни — сложное образование. Оно впитывает в себя характеристики, которые изучаются смежными специальными социологическими теориями — социологией города и села, социологией труда и культуры, этносоци- ологией, социологией здоровья, быта, отдыха и т.д.

Солнышкина М.Г., Щеглова С.Н. Методы и технологии социальной работы. Дубна: Междунар. ун-т природы, об-ва и человека «Дубна», 2002.

Социальная политика и социальная работа в изменяющейся России. М.: ИНИОН РАН, 2002.

Сидорина Т.Ю. Социальная политика. М., 2005.

Тихонова Н.Е., Давыдова Н.М., Попова И. П. Индекс уровня жизни и модель стратификации российского общества // СОЦИС. 2004. № 4. С. 120-129.

Ярская В.Н. Социальная политика, социальное государство и социальный менеджмент: проблемы анализа // Журнал исследований социальной политики. 2003. № 1. С. 11—28.

В социологии разработаны многочисленные схемы анализа образа жиз7 ни, которые позволяют более четко его представить и, что особенно важно, подвергнуть конкретным исследованиям, измерениям и оценкам.

При исследовании образа жизни в большинстве случаев рассматриваются, во-первых, основные виды деятельности человека (социальной группы, общности, класса) — трудовая (производственная), социальная, политическая, духовно-культурная и др.

Во-вторых, как совокупность взаимосвязанных видов социальной активности. Взяв за основу критерий «социальная активность», предлагается изучать образ жизни через ее сферу, характер и виды (формы). Сфера активности может быть экологической, политической, социальной, духовной; характер — интеллектуальный или физический; виды (формы) активности — производственная, образовательная, бытовая, спортивная, медицинская и др.

В-третьих, образ жизни представлен совокупностью социально-психо- логических компонентов, особым способом их взаимодействия. Он складывается под влиянием не только социально-экономических и политических условий: в нем важнейшую роль играют этнона- циональные особенности, такие соци- ально-психологические характеристики, как идентификация, менталитет, традиции, обычаи и др.

В-четвертых, это понятие интегрирует в себе такие, как уровень жизни, качество жизни, уклад жизни и стиль жизни. Уровень жизни является сложной социально-экономической категорией, отражающей степень удовлетворения потребностей населения в материальных благах и нематериальных услугах, а также условия, имеющиеся в обществе для их развития и удовлетворения. Уровень жизни определяет уровень благосостояния, характеризует размер, а также структуру и масштабы удовлетворения материальных и духовных потребностей, которые могут быть выражены в количественных измеряемых показателях. Соответственно основное внимание уделяется доходам, оплате труда, структуре потребления и на этой основе делаются выводы о его соответствии как мировым, так и отечественным стандартам.

Оценкой содержательной стороны образа жизни является качество жизни. Это — показатель уровня комфорта, удовлетворенность работой, общением и т.п. Качество жизни — это состояние удовлетворения материальных и культурных потребностей людей, характеризующееся посредством сопоставления со стандартом, определяемым на основе агрегированных или дезагрегированных индикаторов.

ние «качества жизни» внесли социологи Чикагской школы (Р. Парк, Э. Берджесс), исследовавшие такие факторы, как загрязнение окружающей среды, шум, плотность населения и др.

Под укладом жизни понимают порядок, регламент труда, быта, отдыха, в рамках которых проходит жизнедеятельность человека, это временной показатель.

Изучение образа жизни возможно и через исследование стиля жизни. Под

стилем жизни понимают определенный тип поведения, исторически сложившуюся форму жизнедеятельности конкретного человека. Он также воплощает относительно устойчивый образец (стереотип) межличностных отношений индивида, формирующийся в процессе социализации и свойственный социальной группе, к которой он принадлежит. Стиль жизни подразумевает субъективную сторону деятельности, формы повседневного поведения индивида. Выбор стиля во многом зависит от социокультурных факторов. Стоит отметить, что понятие «стиль жизни» появилось в социологии раньше понятия «образ жизни». Оно использовалось М. Вебером, рассматривавшего стиль жизни как критерий социальной дифференциации, фактор, интегрирующий данную социальную группу и одновременно выступающий барьером, препятствующим переходу из одной группы в другую. На отдельные моменты стиля жизни обращали внимание Т. Веблен, Г. Зиммель.

Обобщая имеющиеся подходы, можно сказать, что образ жизни — это осознанное или стихийное построение жизни, во-первых, на основе мировоззренческих ориентиров восприятия и реакции на окружающую среду (т.е. публичная жизнь) и, во-вторых, с учетом менталитета, традиций и обычаев (приватная, частная сфера повседневной жизни). Опираясь на такую трактовку образа жизни, образ жизни можно типологизировать по следующим основаниям: •

социально-классовым основаниям (образ жизни предпринимателей, рабочих, крестьян, наемных работников); •

этнонациональным характеристикам (образ жизни народа, нации, этнической группы); •

различиям в поселенческой структуре (образ жизни горожан, сельчан); •

социально-демографическим характеристикам (образ жизни молодежи, женщин, мужчин); • социально-профессиональному разделению труда (образ жизни учителя, инженера, шахтера и т.д.); •

территориально-географическим особенностям (образ жизни живущих в Сибири, на Крайнем Севере и т.д.).

Таким образом, образ жизни, будучи обусловлен преимущественно социально- экономическим уровнем развития общества (уровень жизни), социальным и политическим строем (качество жизни и уклад жизни), в то же время зависит от конкретной линии поведения субъекта, его ценностных ориентаций, установок, мотивов деятельности (стиль жизни).

Образ жизни существенно влияет на социальные процессы и характеристики общества, находится во взаимосвязи с природными, биологическими, психологическими, культурными и другими факторами и представляет собой единство объективного и субъективного. Он отражает наиболее общие и типичные способы материальной и духовной жизнедеятельности людей, взятых в единстве с природными и социальными условиями.

Социологическая энциклопедия: В 2 т. М.: Мысль, 2003. Т. 2. С. 72-74.

Тощенко Ж.Т. Социология. М.: ЮНИТИ- ДАНА, 2005. С. 263-283.

Сорокин П.Л. Общедоступный учебник социологии. Статьи разных лет / Ин-т социологии. М.: Наука, 1994. С. 416.

Теоретические и методологические проблемы исследования образа жизни / Под ред. И.В. Бестужева-Лады, Г.С. Батыгина. М.: Ин-т социологии, 1979.

Толстых В.И. Образ жизни: понятие, реальности, проблемы / В.И. Толстых. М.: Политиздат, 1975.

Источник:
Образ жизни
Образ жизни: Понятие «образ жизни» долгие годы использовалось в художественной литературе и журналистике. Предметом научного анализа образ жизни стал в связи с возникновением таких понятий, как уровень жизни, стиль жизни и качество жизни. Если говорить об … — —
http://texts.news/obschaya-sotsiologiya-knigi/obraz-jizni-33505.html

Основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии Текст научной статьи по специальности — Социология

Основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии Текст научной статьи по специальности «Социология»

Аннотация научной статьи по социологии, автор научной работы — Киселев Евгений Анатольевич

В статье рассматриваются основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии. Актуализована роль стиля жизни в системе социальной стратификации. Дано определение понятия «стиль жизни», раскрыто его содержание.

Похожие темы научных работ по социологии , автор научной работы — Киселев Евгений Анатольевич,

Текст научной работы на тему «Основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии»

ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ К ИССЛЕДОВАНИЮ СТИЛЯ ЖИЗНИ В СОЦИОЛОГИИ

Аннотация. В статье рассматриваются основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии. Актуализована роль стиля жизни в системе социальной стратификации. Дано определение понятия «стиль жизни», раскрыто его содержание.

Ключевые слова: социальная структура, потребительское поведение, престижное потребление, социальная мобильность, социальный статус, образ и стиль жизни.

За два последних десятилетия на постсоветском пространстве произошли кардинальные изменения основных принципов жизни общества, что привело к трансформации поведения всех групп населения. Сегодня повседневная жизнь людей в России характеризуется широким набором разнообразных поведенческих практик. Обыденные занятия людей формируют круг общения, интересы, культурные, досуговые, потребительские предпочтения и т.д. То, чем занимаются люди, куда предпочитают ходить и как часто, какие блюда заказывают в кафе, какую одежду носят, каковы различия между ними в этих практиках, характеризует пространство стилей жизни современных россиян. Соотнесение этого пространства с моделью социальной стратификации дает возможность увидеть, насколько позиция, занимаемая человеком в социальной иерархии, связана с его образом жизни и насколько именно она определяет выбор в разных сферах повседневной жизни.

Термин «стиль жизни» принадлежит скорее к традициям западной, чем отечественной социологии, для последней более характерно использование понятия «образ жизни». Именно исследованию образа жизни посвящено довольно большое количество работ советского периода, где значимую роль сыграли идеологические факторы.

Советская наука уделяла много внимания понятию «образ жизни». Это связано прежде всего с тем, что данное понятие употреблялось классиками марксизма, которые характеризовали его как «определенный способ деятельности данных индивидов, определенный вид их жизнедеятельности». При этом отмечалось, что «какова жизнедеятельность индивидов, таковы и они сами» [1, с. 19]. В связи с этим неизменный постулат всех подходов — детерминизм образа жизни характером общественных отношений. Конкретные составляющие социалистического образа жизни определялись на основе «главной цели социализма — всестороннего развития личности». Часто выделялись такие основные формы жизнедеятельности, как труд, общественно-политическая деятельность, повседневное бытовое поведение. При этом под бытом понималась вся сфера внепроизвод-ственной деятельности человека.

В работах отечественных ученых (И. В. Бестужев-Лада «Методологические проблемы исследования качества, уровня и образа жизни» [2], Т. И. Заславская, Р. В. Рывкина «Социология экономической жизни. Очерки теории» [3]) образ жизни рассматривается как формы человеческой (индивидуальной и групповой) жизнедеятельности, типичные для исторически конкретных социальных отношений, которые позволяют выделить и обозначить устойчивые черты, признаки жизни и деятельности людей, обусловленные их социально-классовой принадлежностью, родом занятий, региональными, культурны-

ми и возрастными особенностями. В то же время стиль жизни определяется как характеристика индивидуальных социально-психологических особенностей образа жизни личности или групп людей.

Именно традиции связи понятия стиля жизни с индивидуальными и психологическими чертами людей обусловили то, что практически все прикладные исследования советского периода назывались изучением «образа жизни», как более «объективного» и «социально обусловленного», хотя подобные работы на Западе, как правило, носили название «исследования стиля жизни». В то же время в других социалистических странах такого довольно жесткого разделения не было, возможно, это объясняется языковыми особенностями.

На данный момент в отечественной социологии в научный оборот введена система понятий, отражающих интегративные и дезинтегративные процессы в жизнедеятельности людей, ее статику и динамику. Она состоит из нетождественных понятий: образ, способ и стиль жизни.

По мнению А. А. Возьмителя и Г. И. Осадчей, образ жизни представляет собой устойчивые формы социального бытия, совместной деятельности людей, типичные для исторически конкретных социальных отношений, формирующиеся в соответствии с генерализированными нормами и ценностями, отражающими эти отношения. Он возникает в результате реализации и последующей объективации тех или иных многообразных способов и (или) стилей жизни, появления модальной личности, воспроизводящей определенное отношение к миру, характерное для доминирующих моделей жизнедеятельности и консолидирующее основные сегменты социального пространства [4].

Согласно данной концепции стиль жизни характеризует лишь та часть повседневного поведения, ценностных ориентаций и создаваемой самим человеком среды обитания (жилище, вещи и т.п.), которая, с одной стороны, способствует его идентификации с определенной группой (ее образом), а с другой — выделяет ту или иную группу среди других человеческих групп.

Что касается западной социологической мысли, термин «образ жизни» (англ. ways of life, франц. mode de vie или genre de vie) употребляется как синоним преобладающему в научной литературе термину «стиль жизни» (англ. lifestyle или style of life, франц. style de vie) [5, c. 135].

Теоретическое осмысление понятия «стиль жизни» шло за эмпирическими исследованиями. Одно из первых исследований стиля жизни конкретной социальной группы было осуществлено Т. Вебленом. В своей знаменитой работе «Теория праздного класса: экономическое исследование институтов» Т. Веблен использует как синонимы понятия «стиль жизни», «образ жизни», «уклад жизни», которые он четко не определяет, но характеризует как определенные виды деятельности, свойственные для той или иной социальной группы [6].

Т. Веблен обратился к стилю жизни в контексте демонстративных практик потребления, которые выступали предметом его изучения. Теория демонстративного потребления показывает соперничество индивидов за социальные позиции, обеспечивающие возможность получить различного рода ресурсы и почести. Престижное потребление, соотносимое с определенным стилем жизни, символизирующим жизненный успех и социальные достижения, дает возможность индивиду показать свою принадлежность к избранному сословию, классу.

Родоначальником разделения общества непосредственно на основе стиля жизни является немецкий социолог М. Вебер. Его позиция часто противопоставляется марксистской, хотя она, скорее, является развитием, дополнением последней, несмотря на то, что в целом ряде принципиальных моментов взгляды Маркса и Вебера расходились.

Согласно концепции М. Вебера, в основе стратификации статусных групп лежит принцип потребления благ, выраженных в стиле жизни. В этом их отличие от классов, стратифицированных по уровню экономического положения. При этом статусная ситуация определяется социальной оценкой уважения и находится в сфере распределения престижа. «Статусный престиж естественно выражается в том, прежде всего, что от всех, кто претендует принадлежать к данному кругу, ожидается особый стиль жизни» [7, с. 36].

Главная задача стиля жизни заключается в формировании определенных «условностей» или символов, демонстрация которых приводит к полной стилизации жизни, что позволяет создать статусную группу и сохранить ее [7, с. 33]. Таким образом, по отношению к статусной группе определенный стиль жизни выступает как системообразующее начало, символ принадлежности к ней и идентификации, элемент, обеспечивающий ее стабильность в течение определенного времени, фактор отделения от других групп.

Теория статусной стратификации М. Вебера, как и теория демонстративного потребления Т. Веблена, берет за основу механизм конкурентной борьбы за социальные позиции. Однако существуют значительные различия в технологиях этой борьбы. Согласно М. Веберу, статусные группы склонны к дистанцированию и закрытию своих границ в отличие от потребителей Т. Веблена, которые постоянно нарушают все возможные границы, что, собственно, и составляет суть его теории.

В дальнейшем идеи М. Вебера нашли эмпирическое подтверждение в работах социолога У. Л. Уорнера, который уделял особое внимание влиянию стиля жизни на распределение людей в рамках стратификационной структуры общества. Поведение и установки людей, формирующие стиль жизни, У. Л. Уорнер принимал за основу своей концепции [8]. Он также считал, что решающим в распределении престижа является не экономическое положение, а ценности и поведение, структура потребления благ. При этом вертикальная восходящая мобильность невозможна без признания социального статуса человека группой более высокого уровня.

При этом главным условием вертикальной восходящей мобильности является социальное признание социального статуса человека группой более высокого порядка. Для того, чтобы это произошло, человек должен иметь те же ценности и такое же поведение, которые свойственны его новому окружению. Представителей одного класса объединяют одни и те же ценности и одно и то же поведение, складывающиеся в единый для всех стиль жизни. Заложенная М. Вебером традиция изучения стиля жизни в контексте социальной стратификации до сих пор остается наиболее влиятельной.

В работах П. Бурдье проблема стиля жизни не является центральной, однако именно он впервые придал ей категориальное и инструментальное значение. Согласно П. Бурдье, стиль жизни — это система практик, повторяющихся в повседневном поведении и определяющих положение человека в социальном пространстве. В стиль жизни включаются практики в самых разнообразных полях: потребление и досуг, труд и доходы, здоровье, участие в политике и религии. Выделить или обнаружить определенный стиль жизни — значит дифференцировать людей на группы, которые различаются набором свойственных им практик в каждом поле, и описать эти практики [9]. Данная методологическая установка лежит в основе многих современных работ, использующих стилежизненный подход в качестве инструмента социологического анализа.

В своей работе «Различение к социальной критике суждения» П. Бурдье выделял три главные социальные группы:

— доминирующий класс, характеризующийся преобладанием экономического капитала над культурным, к этой группе в основном относятся крупные предприниматели;

— «новая буржуазия» — группа людей, занятых в быстро развивающемся обслуживающем секторе (маркетинг, реклама, РЯ). Люди, принадлежащие к данному классу, помимо экономического капитала обладают еще и культурным капиталом;

— класс учителей и интеллектуалов — характеризуется более низким экономическим и более высоким культурным капиталом [9].

При анализе стилей жизни и потребления, присущих данным классам, П. Бурдье уделял особое внимание взаимодействию двух типов капиталов через призму того или иного класса. П. Бурдье установил, что доминирующий класс является ведущей социальной группой, которая задает образцы поведения для остальных классов и пропагандирует тот или иной образ жизни. Несмотря на это, стили жизни трех классов, как и стили их потребления, сильно отличаются друг от друга. Работа П. Бурдье положила начало целому ряду западных эмпирических исследований стиля жизни и социального пространства.

Концепция стиля жизни Г.-П. Мюллера создана под влиянием идей Бурдье и напрямую связана с изучением социальной стратификации общества. Мюллер предложил дополнить и конкретизировать социально-структурный анализ социального неравенства анализом жизненных стилей. По его мнению, это позволит увязать макро-и микроуровни социальной жизни, объединить структурные и процессуальные аспекты. В данном случае стиль жизни определяется как структурированные в пространстве и времени образцы жизнедеятельности, зависящие от материальных и культурных ресурсов и проявляющиеся в способах устройства дома, потреблении и т.п. [10].

Каждая из изложенных традиций изучения стиля жизни нашла свое применение в современной социологии. Стоит отметить, что они часто пересекаются, дополняя друг друга, поэтому говорить о последователях идей того или иного классика социологии можно с определенной долей условности.

В данный момент в обществе наблюдаются неизбежные процессы трансформации социальной структуры. Экономические и политические преобразования, происходящие во всех странах, приводят к распаду традиционных классов и слоев, что влечет за собой появление новых неравенств. Дискриминация, бедность, неравенство являются неотъемлемыми атрибутами даже самых высокоразвитых обществ. Все более сложными становятся механизмы преобразования простых различий в социальное неравенство. Все это вносит серьезные изменения в стили жизни представителей различных классов общества, заставляет исследователей учитывать стилежизненные критерии социальной идентификации в стратификационной структуре.

Теоретическая и практическая ценность категории «стиль жизни» обусловлена тем, что она дает целостную картину жизни индивидов в определенных конкретноисторических условиях, раскрывает макросоциальные закономерности на уровне их проявления в жизнедеятельности людей, тем самым делает возможным переходы от проблематики общества к проблематике личности и наоборот.

1. Маркс, К. Сочинения / К. Маркс, Ф. Энгельс. — М. : Гос. изд-во полит. лит., 1981. — Т. 3.

2. Бестужев-Лада, И. В. Методологические проблемы исследования качества, уровня и образа жизни / И. В. Бестужев-Лада // Современные концепции уровня, качества и образа жизни. -М., 1978.

3. Заславская, Т. И. Социология экономической жизни. Очерки теории / Т. И. Заславская, Р. В. Рывкина. — Новосибирск : Наука, 1991.

4. Возьмитель, А. А. Образ жизни: теоретико-методологические основы анализа / А. А. Возьми-тель, Г. И. Осадчая // Социологические исследования. — 2009. — № 8.

5. Рощина, Я. М. Социология потребления / Я. М. Рощина. — М. : ГУ-ВШЭ, 2007.

6. Веблен, Т. Теория праздного класса / Т. Веблен. — М. : Прогресс, 1984.

7. Вебер, М. Класс, статус и партия / М. Вебер // Социальная стратификация. — М. : ИНП РАН, 1992. — Вып. 1.

8. Уорнер, Л. Социальный класс и социальная структура / Л. Уорнер // Рубеж: Альманах социальных исследований. — 1997. — № 10-11.

9. Бурдье, П. Структура, габитус, практика / П. Бурдье // Журнал социологии и социальной антропологии. — 1998. — № 2.

10. Mueller, Н. Р. Sozialstruktur und Lebensstile. Derneuere theoretische Diskurs ueber sozial Un-gleichheit / Н. Р. Mueller. — Frankfurt/Main, 1997.

Киселев Евгений Анатольевич Kiselev Evgeniy Anatol’evich

аспирант, postgraduate student,

Пензенский государственный университет Penza State University

Основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии / Е. А. Киселев // Вестник Пензенского государственного университета. — 2013. — № 1. — C. 63-67.

Источник:
Основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии Текст научной статьи по специальности — Социология
В статье рассматриваются основные подходы к исследованию стиля жизни в социологии. Актуализована роль стиля жизни в системе социальной стратификации. Дано определение понятия «стиль жизни», раскрыто его содержание.
http://cyberleninka.ru/article/n/osnovnye-podhody-k-issledovaniyu-stilya-zhizni-v-sotsiologii

Социологическое изучение проблем образа жизни

Образ жизни – это устойчивый, сложившийся в определенных общественно-экономических условиях способ конкретной индивидуальной и групповой жизнедеятельности людей, проявляющийся в нормах их общения, поведения, складе мышления. Исходя из того, что социология духовной жизни изучает духовную жизнь общества и его структур в целостности, тема образа жизни представляется как комплексная, охватывающая в органическом единстве все стороны жизнедеятельности человека, групп, общностей людей.

Термин «образ жизни» встречается уже в древности — в латинском языке он обозначался словами victus и modus vivendi (процесс жизнедеятельности).

1. Социалисты-утописты (Т. Мор, Т. Кампанелла) пытались представить образ жизни будущего, исходя из идей коллективного труда, быта, отдыха. Р. Оуэн пытался на практике внедрить новые формы жизни.

2. Научное обоснование этого понятия, типов и факторов его формирования и развития впервые дали К. Маркс и Ф. Энгельс («К критике гегелевской философии права», «Немецкая идеология», «Положение рабочего класса в Англии»).

3. К тем или иным аспектам образа жизни обращались ученые, писатели и политические деятели (3. Бжезинский Д. Гэлбрейт, У. Ростоу, Д. Белл, Б. Спок, К. Воннегут, T. Бушелл, Э.М. Шур, Р. Черил и др.). Наряду с научным анализом проблематики образа жизни, критики его негативных моментов в их работах заметна пропаганда американского образа жизни на основе концепции глобализации.

4. Проблематика образа жизни широко была представлена и в отечественной социологии с 70-х гг. ХХ века как ответ на решение высших руководящих органов о необходимости изучения и совершенствования социалистического образа жизни (Е.А. Ануфриев, И.B. Бестужев-Лада, А.П. Бутенко, Г.Е. Глезерман, Б.А. Грушин, Л. Капустин, В.С. Марков, М.Н. Руткевич, Э.В. Струков, В.И. Толстых, П.Н. Федосеев и др).

Различают нормативно-формационный и конкретно-исторический образ жизни. Первый означает образ жизни ведущего, главного класса той или иной стадии (формации) общества, второй – образ жизни индивида, социальной группы, общества на том или ином этапе исторического развития общества. Как нормативно-формационный, так и конкретно-исторический тип подразделяются на частные образы жизни по различным основаниям (городской и сельский образ жизни, образ жизни различных слоев, групп).

С учетом природы, сущности того или иного социально-экономического устройства общества могут быть даны следующие характеристики образа жизни: как трудового и нетрудового; основанного на принципах социальной справедливости или несправедливости; коллективного или индивидуалистического (эгоистического); основанного на патриотизме и интернационализме; как образа демократического или антидемократического; гуманистического или антигуманного; духовно-творческого или обывательского (с преобладанием элементов вещизма, накопительства, конформизма, угодничества); оптимистического или пессимистического.

Противоречия в образе жизни находят свое выражение и в неадекватной оплате труда добросовестного и недобросовестного, квалифицированного и неквалифицированного, в приниженном материальном статусе обладающих высоким уровнем знаний и ценным опытом (инженеров, врачей, учителей), с одной стороны, и высоких оплатах отдельных групп (чиновников, менеджеров, экономистов, юристов и др.) особенно в негосударственном секторе, с другой стороны. Тем самым нарушаются принципы социальной справедливости, одним из требований которых является оплата труда с учетом его количества, качества, трудовых условий деятельности.

Коллективистский (групповой, общественный) или неколлективистский (индивидуалистический) характер труда проявляется в сочетании (или отсутствии) индивидуальных, групповых, и общественных интересов, в здоровом или нездоровом социально-психологическом климате в трудовых ассоциациях (коллективах), в соревновании или конкуренции, в формировании разумных или неразумных потребностей и способов их удовлетворения.

Гуманистический или негуманистический характер образа жизни выражается в отсутствии или наличии эксплуатации, гнета и порабощения, нужды и безработицы, системы проявления противоположности между городом и деревней, людьми умственного и физического труда, в равноправии или бесправии женщин, в степени доступности духовных благ, культурных ценностей, степени взаимного уважения, внимания, заботы и благожелательности.

Оптимизм или пессимизм как черты образа жизни означают уверенность или неуверенность в завтрашнем дне, в реализации права на труд, питание, жилище, его оплату, пользование материальными и духовными благами, в возможности или невозможности сочетания материнства с активной трудовой и общественной деятельностью, возможности получения медицинской помощи, образования, организации отдыха, защиты чести и достоинства человека, в защищенности и отсутствии таковой, в отсутствии пропаганды насилия, страха, порнографии, в социальной безопасности (небезопасности) человека, в реализации свободы совести, права участвовать в управлении делами общества и государства.

Раскрывая содержание образа жизни, следует обратить особое внимание на реализацию людьми самого главного в их жизни —потребностей и интересов, на богатство этих понятий, отражающих реальную социальную жизнь, на противоречивость в соотношении материальных и духовных потребностей. Изменение такого соотношения в пользу первичных физиологических потребностей в ущерб социальным, одухотворенно окрашенным потребностям входит вразрез с законом возвышения потребностей, который действует как в материальной, так и в духовной сферах человеческого общества.

Источник:
Социологическое изучение проблем образа жизни
Образ жизни – это устойчивый, сложившийся в определенных общественно-экономических условиях способ конкретной индивидуальной и групповой жизнедеятельности людей, проявляющийся в нормах их общения,
http://lektsii.org/16-8648.html

Социология как профессия и как образ жизни (окончание)

Социология как профессия и как образ жизни (окончание)

См. ранее на Когита.ру:

— Профессия – политолог (Владимир Гельман). Начало. Окончание

Вольнодумец на руководящих постах (Борис Фирсов). Начало. Окончание

— Социолог милостью Божьей (Леонид Кесельман). Начало. Окончание

— Социология как профессия и как образ жизни (Владимир Ильин). Начало

В, Ильин: …Альманах «Рубеж» мы с женой Мариной начинали как почти семейное предприятие: вся работа выполнялась нами бесплатно, при этом жена на год ушла с хорошо оплачиваемой работы. Первую финансовую поддержку альманах получил в виде спонсорской помощи одного бизнесмена, а затем — от фонда «Культурная инициатива» (Фонд Сороса). Только через пару лет Сыктывкарский университет начал в минимальном объеме финансировать ключевые (полиграфические) расходы альманаха.

Кроме того, нынешние отечественные гранты пока создают лишь иллюзию финансирования науки. Наверное, кто-то получает достаточные для реальных исследований суммы, но я к их числу не отношусь и почти не вижу их получателей в своем кругу (исключение — мои коллеги из ГУ-ВШЭ).

В заключение должен подчеркнуть, что я говорю исключительно о собственном опыте и собственных наблюдениях. Вероятно, многие отечественные социологи никогда не получали никакой поддержки от западных институтов и не видят в этом проблемы. Вероятно, им для профессионального становления вполне хватало заработной платы и тех информационных возможностей, которые открывали и открывают им собственные университеты. Вероятно, есть немало и таких, кто имел и имеет доступ к государственному финансированию исследований. Пути в пространстве социологии различны, и я ни в коей мере не пытаюсь охарактеризовать все. Данное интервью — биографическое кейс-стади.

Вторую группу часто называют «западниками». Я объективно, в силу своей биографии, принадлежу к ним. Я не хуже «почвенников» вижу тупики как западной социологии, как и западного общества, но перспективы отечественной социальной науки, как мне кажется, лежат на путях освоения и творческого переосмысления опыта западных коллег, не потерявших, как мы, почти столетие. Надо идти дальше, вставая на их плечи, а не изобретая самобытное русское колесо.

Б. Докторов: Чему было посвящено Ваше докторское исследование, что самое главное Вам удалось в нем сказать?

Я все же взялся за нее благодаря сильному нажиму моего учителя и друга О.И. Шкаратана. Правда, когда во второй половине 1990-х годов вопрос перешел в практическую плоскость, он рассуждал примерно так:

– Нет сомнений, что тебе надо защищаться. Но с твоими идеями к нам соваться не стоит, в Х. тоже очень рискованно. Езжай-ка ты лучше подальше от Москвы.

Через пару лет на конгрессе социологов в Санкт-Петербурге ко мне подошла З.Т. Голенкова, замдиректора Института социологии РАН; она сказала, что мое игнорирование защиты докторской «выглядит уже несколько неприлично» и предложила защищаться в их учреждении, заверив, что никаких подводных камней, как в Питере, там не будет. И этот толчок оказался решающим в моей формальной научной карьере, за что я ей очень благодарен.

Защиту назначили на конец декабря 2000 года. У меня почти не было сомнений, что будет провал. Но мною двигал уже спортивный азарт. Как показало обсуждение, меня ожидал критический разбор полетов со стороны лучших отечественных специалистов в этой области, единодушно придерживающихся иных методологических подходов. Я ожидал провала в результате не каких-то не имеющих к делу подводных камней, а серьезных научных разногласий.

И мои ожидания «веселой» защиты оправдались. Г.С. Батыгин, тогдашний гроза всех диссертантов, начал двусмысленно:

– Я считаю, что В.И. Ильин давно заслуживает звания доктора, и я буду голосовать за него, но я призываю: «Отрекитесь от своей позиции!»

Защита длилась пять часов. В.А. Ядов, который на предварительном обсуждении был самым главным критиком, теперь выступал как мой щит. Результат оказался совершенно неожиданным: я прошел. Сейчас уже не уверен, но кажется, если не единогласно, то близко к этому. Меня это даже несколько разочаровало, так как я рассматривал единодушие как верный индикатор банальности работы. Так я стал доктором социологических наук.

Докторская эпопея была моим исследованием социологии как социального института на основе участвующего наблюдения. Однако мое положение в Сыктывкарском университете стало прочнее. Ректор, не читал ни строчки из моих работ, но диплом ВАКа он прочел и признал. Эта же корочка позволила мне через некоторое время перебраться на работу в Санкт-Петербургский университет.

Выше Вы говорите о социологии как образе жизни. Пожалуйста, разверните слегка эту концепцию. Когда Вы начали ее развивать?

Социология как образ жизни — это оборотная сторона социологии как профессии. Наглядный пример социологии как образа жизни мне показал М. Буравой, хотя я не помню, чтобы он использовал такое понятие. Как-то у нас дома аспирантка С. Кларка, проживавшая несколько месяцев в Сыктывкаре под нашей опекой и под нашей крышей, жаловалась Майклу, что исследование на предприятии идет вяло (между интервью большие интервалы), а жизнь в Сыктывкаре — смертная скука. Майкл очень удивился и сказал примерно так:

– Ты социолог, приехавший изучать Россию. И для тебя вся жизнь здесь — предмет исследования, а не только гендерная структура предприятия. Ты можешь это делать, живя у Ильиных, 24 часа в сутки. Как при этом можно скучать?

Итак, в чем суть социологии как образа жизни?

Во-первых, в этом случае работа — это хобби. Отсутствие финансирования не является причиной прекращения работы, исключая ситуации, когда от этого зависит доступ к необходимым для исследования рыночным ресурсам, к которым рабочая сила самого социолога не относится. При отсутствии денег я просто буду изучать не Америку, а дворы Санкт-Петербурга или жизнь российской глубинки.

Во-вторых, это предполагает акцент на стратегии включенного или участвующего наблюдения. Социолог, исповедующий такую логику, стремится максимально приблизиться к своему объекту и взглянуть на него изнутри глазами своих информантов через глубинные интервью.

В-третьих, сам социолог становится объектом исследования, предметом исследования — его социальная жизнь, а повседневное общение — бесконечным процессом интервьюирования.

В-четвертых, такая социология может быть чистым хобби, сочетаемым с работой во имя выживания в совершенно иных сферах. Ее может практиковать и физик, и лирик, и автомеханик, и продавец. Дело в складе ума и наличии социологического воображения.

Социология только как профессия чаще всего встречается среди тех, кто занимается исключительно количественными эмпирическими исследованиями, которые требуют таких больших материальных ресурсов, что в порядке хобби при всем желании их не проведешь. Даже думать над материалом в отрыве от него проблематично.

Вы упомянули об уходе Ваших коллег из университета, я понимаю, что это, в первую очередь, люди вашего поколения и вашего видения российских социальных процессов и социологии. Насколько массовым был (есть) этот процесс? Как это отразилось на качестве преподавания социологии?

Расхожим является мнение, что все дело в плохом финансировании нашей науки, поэтому молодежь сюда не идет. Но если человек готов сменить образ жизни социолога-исследователя на офисный стул рекламного агента, то потеря для науки не велика.

Гораздо серьезнее другая проблема: многие наши студенты и аспиранты уходят из социологии не из-за отсутствия денег, а потому что так и не вкусили прелести настоящих исследований, не глотнули воздуха их романтики. Они уходят от того, что они еще не видели. И здесь вина ложится не на близорукое и скаредное в вопросах науки государство, а на нас — университетских преподавателей.

При виде большинства современных учебников социологии я прихожу к выводу: если бы я не видел иной социологии и иных социологов, то никогда бы не пришел в эту профессию. И никакие деньги не остановят этот процесс.

Владимир, скорее всего Ваше сегодняшнее отношение к социологам-шестидесятникам как ученым и личностям — это итог видения динамики нашего общества и постоянного осмысления сделанного теми, кто стоял у истоков современной (постхрущевской) социологии. Не могли бы Вы обозначить Ваш путь к сегодняшнему пониманию достижений этих ученых?

О социологах того поколения в школьные и даже первые студенческие годы, то есть в 1960-е, когда учился на историко-филологическом факультете Кабардино-Балкарского университета, я фактически ничего не знал, если не считать попадавшихся на глаза газетных статей с обсуждением данных массовых опросов. Когда в 1972 году я перевелся на истфак Ленинградского университета, меня потянуло в социологию. Социологов на философском факультете к этому времени уже основательно разогнали, хотя некоторые спецкурсы по западной социологии услышать удалось (например, Р. Шпаковой). Однако в Ленинграде в эти годы была возможность читать западные книги и журналы, поэтому отечественная социология оказалась для меня где-то на обочине. Главным классом в то время для меня стал спецхран.

Только в середине 1980-х годов я стал активнее читать отечественных социологов, взяв курс на смену специальности. Именно тогда я познакомился с некоторыми работами А.Г. Здравомыслова и О.И. Шкаратана. И лишь в 1990 году мне удалось стать слушателем Высших социологических курсов (ВСК) при Высшей комсомольской школе (Москва), где преподавали видные шестидесятники — В.А. Ядов, О.И. Шкаратан, Б.А. Грушин. Они произвели на меня огромное впечатление как личности, что стимулировало и интерес к их книгам, не прочитанным вовремя. Поэтому мое представление о роли социологов-шестидесятников формировалось с опозданием, когда термин «шестидесятники» начал приобретать скорее исторический смысл.

Социологи-шестидесятники на фоне схоластического словоблудия научного коммунизма были чужаками, так как искали ответы не в книгах классиков и речах современных вождей, а в реальной жизни. Поворот к социальной реальности был уже подкопом под систему, так как он не на уровне здравого смысла, а научно доказывал существование противоречий между идеологической картиной мира и жизнью страны. Благодаря им достижения западной социологии в закамуфлированном виде проникали в наше общественное сознание. В то же время они были советскими людьми, то есть не только принимали систему, но пытались сделать ее более нормальной. Они представляли собой дрожжи, которые потенциально могли стать катализатором постепенного реформирования советской системы.

Шестидесятников 1960-х годов, как мне представляется, не надо путать с бывшими шестидесятниками, каковыми они стали в 1990-е годы. Каждый тип погружен в поток социального времени: с изменением положения в нем происходят и качественные трансформации. Социокультурный тип «шестидесятника» умер вместе с советской системой, потеряв адекватность новому времени. Бывшие шестидесятники сохранили реформаторский пыл, но стали детьми новой эпохи, попав в разные ее водовороты. С одной стороны, в профессиональном отношении они в основном продолжили то, что делали прежде, то есть шли по пути освоения классического (западного) наследия и адаптации его к отечественным условиям. С другой стороны, в дальнейшем их мировоззрение и общественная деятельность формировались уже ветрами новой эпохи, разносившими их по разным частям отечественного политического и идейного пространства.

Как вы думаете, в своем отношении к шестидесятникам и к социологам-шестидесятникам Вы — «как большинство» Вашего профессионального поколения или на каком-то краю?

Честно говоря, я слабо слежу за отношениями внутри социологического сообщества. Поэтому я слабо представляю, что думает большинство нашего сообщества о шестидесятниках.

А.Г. Здравомыслов дал вам интервью для сыктывкарского альманаха «Рубеж». Было ли что-либо в его ответах, на что Вы обратили особое внимание? Может быть, можно привести ряд фрагментов той беседы?

Спасибо, а не поделитесь ли впечатлениями от беседы с Геннадием Васильевичем Осиповым?

Мне кажется, что мотивом были не идейные разногласия, а борьба амбиций, которые используют как ресурс идеологические, политические и сугубо научные методы рационализации. Но это лишь гипотеза случайного постороннего наблюдателя. Я был слишком далек от этих процессов, чтобы придавать своим ощущениям статус серьезного утверждения. Чтобы в этом разобраться, необходимо проработать методологию реконструкции человеческого поведения, в котором сознательное представляет лишь мизерную часть совершенного, а все остальное — спонтанные, полуавтоматические осознаваемые, но не сознательные практики, которые неизбежно искажаются в ходе автобиографического повествования. Мне кажется, что у последнего пока нет адекватного языка.

Володя, как-то наш биографический разговор, начавшийся «нормально», с некоторых ранних воспоминаний, сразу перешел в плоскость современности и коснулся Вашего видения деятельности социологов старшего поколения. Не буду его комкать и спрошу вас об отношении к работе Андрея Николаевича Алексеева, на мой взгляд, дающей нам много нового и в описании социальной реальности, и в ее социологической рефлексии.

Пару лет назад, отталкиваясь от анализа ряда общих процессов развития отечественной социологии и биографий тех, кого мы сегодня называем отцами-основателями постхрущевской советской/российской социологии, я пришел к выводу о том, что на рубеже 1950–1960-х годов произошло не возрождение российской социологии, а ее второе рождение. То, что сегодня называют возрождением, на мой взгляд, есть лишь программа (или попытки) некоторой увязки сделанного за полвека с исследовательскими традициями дореволюционной России и работами 1920–1930-х годов. Что Вы думаете по этому поводу?

Из книги: Алексеев А.Н. и Ленчовский Р.И. Профессия – социолог… Том 2. СПб.: Норма, 2010, с. 204-206.

СОЦИОЛОГИЯ КАК СПОСОБ ЖИЗНИ

А. Алексеев – В. Ильину

Очень благодарен Вам за присылку рукописи статьи «Жизнь как участвующее наблюдение».

…Тот редкий случай, когда можно говорить не только о со-звучии, но о полном со-гласии коллег. Под любой фразой Вашей «Жизни как участвующего наблюдения» подписываюсь. Не буду обременять Вас автоцитатами почти дословных совпадений из «Драматической социологии. », а также до, и после.

Некоторое смутное осознание собственной жизни как «объекта включенного наблюдения» у меня произошло, судя по письменным свидетельствам, где-то в середине 70-х. И только в 90-х концептуализировалось в качестве «социологической ауторефлексии». Но ведь участвующее (включенное) наблюдение – метод, а стало быть инструмент познания – мира через себя и себя через мир. Вы очень хорошо сформулировали это в самом начале статьи:

«В призыве Сократа «Познай самого себя!», как мне кажется, закодирован смысл гуманистической социологии, ориентированной на познание не только структур и процессов, но и жизни индивидов, которые, с одной стороны, загнаны в эти рамки, а с другой – опираются на них как ресурсы. Социолог, занимающийся таким вариантом науки о человеке в обществе, не может не прислушаться к Сократу. Предпосылкой понимания других является понимание себя и социальных условий своего существования…».

Вот этот «метОдный» аспект выдвинут у Вас на передний план, притом что в принципе он с «объектным» взаимодополнителен и равноправен.

Особенно приветствую Вашу интерпретацию жизни (в частности, собственной), как некоего продолжающегося, разворачивающегося «кейса», путешествия в пространстве и во времени (как физическом, так и социальном то и другое). Богатство (разнообразие, многосторонность и многослойность) этого кейса – у Вас чрезвычайные, притом что вроде бы Вы не совершали слишком крутых жизненных поворотов, а просто брали и максимально использовали то, что сама жизнь «подбрасывала».

Ну, понятно, «Все, что случается с человеком, похоже на него самого» (когда-то это было любимым моим изречением). Так что в недостатке жизненной активности и изобретательности Вас никак не упрекнешь. И «успели» Вы за свои 60 побольше, чем кто другой за 75. Хоть в пространственном, хоть в социальном, хоть в предметно-научном перемещениях, в «странничестве» (как удачно назван Ваш «живой журнал» – «Странник», кстати, тоже хорошо иллюстрирующий Вашу стратегию жизни как участвующего наблюдения). Не удержусь, чтобы не процитировать:

«…В этой связи встает вопрос о месте социологии в жизни индивида, занимающегося социологией. Самый распространенный вариант: социология – это автономная сфера профессиональной деятельности, четко отделенная от других сфер жизни человека. Проще говоря, в социологию входят на время рабочего дня, а после его окончания переключаются, принимаясь за исполнение иных ролей, никак не связанных с профессией. Это типичная логика современного общества, где работа для абсолютного большинства людей – это лишь один из многих видов деятельности, основным мотивом занятия которым является зарабатывание средств на прочую жизнь. Нередко предмет и методика исследования таковы, что иного варианта не может и быть: иная жизнь изучается сугубо профессиональными методами, не имеющими аналогов в повседневности и требующими огромных ресурсов (например, массовые опросы населения).

Но возможен и иной вариант: социология как образ жизни, а жизнь социолога как включенное наблюдение. Мне этот вариант импонирует гораздо больше. Во-первых, он позволяет мне не вычеркивать из своей жизни основную ее часть, именуемую отчуждающим словом «работа», являющейся жертвоприношением для иной, настоящей жизни. Во-вторых, превращение социологии в инструмент рационализации собственной повседневности меняет содержание жизни. Она превращается в сплошное и увлекательное исследование, в путешествие по социальному пространству. И тематика не привязана ни к полученным грантам, ни служебным обязанностям. Изучается все, что кажется интересным. Такой подход делает человека свободным, даже если он загнан в узкую клетку социальной структуры».

Спецификой моего собственного «жизнетворчества» в свое время стало (и уж навсегда осталось) то, что я привык называть «наблюдающим участием». Последнее предполагает использование собственных иногда заурядных, а иногда и неординарных действий как средства познания («познание действием»). Для Вас объяснять это лишний раз нет нужды.

Надо сказать, что это более трудоемкий (и в этом смысле, может быть не столь эффективный) способ постижения реальности, чем, скажем, «познание общением» (от обмена репликами со случайным попутчиком к импровизированному глубинному интервью, как у Вас). С другой стороны, это «предельный» случай совмещения само- и миропознания. В том и другом случае социология оказывается образом жизни (лучше говорить «способ жизни», чтобы не смешивать с гносеологической категорией).

Так что, Вы написали замечательное методологическое эссе на тему «Социология как образ жизни», что – в данном случае – совпадает с «жизнью как участвующим наблюдением».

Подчеркну, что это применимо и не только к социальным исследователям, как таковым (профессионалам). Но и – в значительной мере – к любому гражданину, обывателю, человеку, который не просто живет, «как трава растет», но и не просто достигает жизненных целей (будь то самоутверждение или самоотдача). А – реализует также потребность «любопытства», стремление к постижению себя и мира, для чего необходимо уже не просто включенное наблюдение или наблюдающее участие, а рефлексирующее участие.

И последняя цитата «из В.И. Ильина»:

«…Я скептически отношусь к жизни как бесконечной серии героических поступков принесения себя в жертву. Такие поступки возможны лишь как исключения. Когда они превращаются в правило, это явный признак, что либо система никуда не годится, либо человек попал не на свое место. Жизнь должна быть радостной и интересной, иначе в ней нет смысла».

Интересно, что это не только мироотношенческая или этическая максима, но и сугубо социологическое заявление. Присоединяюсь. 23.05.2010.

Платный аккаунт Создан 1 сентября 2010

СТРАННИК: СТРАНИЧКИ ИЗ ПОЛЕВОГО ДНЕВНИКА

Ленинградская область, Russian Federation

Это иллюстрированный журнал социолога Владимира Ивановича Ильина. Основное содержание: организация повседневной жизни, увиденная лично или замеченная в СМИ. Короче, взгляд маленького человека снизу на большой и страшно мозаичный мир.
Подробности об авторе:
World Cat Identities — http://www.worldcat.org/identities/lccn-n94-67908/ http://www.famous-scientists.ru/7498/
«Социология как образ жизни» — http://www.socioprognoz.ru/files/File/history/Ilin.pdf
«Социологи Санкт-Петербурга» — http://sociologists.spb.ru/db/338/
Из книги Б. Докторова — http://bookucheba.com/rossiyskaya-sotsiologiya-kniga/biograficheskiy-syujet-105-21236.html

Некоторые публикации, доступные в Интернете:
Быт и бытие молодежи российского мегаполиса (социальная структурация общества потребления). СПб: Интерсоцис, 2007. — Быт и бытие молодежи российского мегаполиса
Общество потребления: теоретическая модель и российская реальность — http://ecsocman.hse.ru/hsedata/2010/12/31/1208181138/2005_n2_p3-40.pdf
История как ресурс развития глубинки — http://jourssa.ru/sites/all/files/volumes/2015_2/Ilyin_2015_2.pdf

Советы тем, кто решится читать этот журнал. Хронологический порядок постов в большинстве случаев, исключая комментарии текущих событий, не имеет серьезного значения. Многие посты — это комментарии к ранее собранным материалам. И при чтении в хронологическом порядке они создают впечатления хаотичности или мозаичности.
Посты журнала упорядочены с помощью меток, расположенных в двух смысловых измерениях: (а) география (страны и регионы); (б) темы. В силу это проще читать, извлекая с помощью тэга (метки, кода) интересующую тему или подборку по стране или региону России.
Это журнал не обо мне, т.е. не имеет характера личного дневника, что и отражено в структуре кодирования с помощью тэгов.

Источник:
Социология как профессия и как образ жизни (окончание)
Социология как профессия и как образ жизни (окончание) См. ранее на Когита.ру: — Профессия – политолог (Владимир Гельман). Начало. Окончание — Вольнодумец на руководящих постах (Борис
http://www.cogita.ru/a.n.-alekseev/kontekst/sociologiya-kak-professiya-i-kak-obraz-zhizni-okonchanie

(Visited 2 times, 1 visits today)

CATEGORIES