Зависимые отношения гештальт

Зависимые отношения гештальт

sinishin

Я практикующий психолог, гештальт-терапевт, предприниматель с более чем десятилетним стажем управления собственным строительным бизнесом, семейный человек.

Исследование себя, обнаружение наиболее естественного образа жизни в реально существующих личных обстоятельствах, и как следствие — получение осознанного удовольствия от собственной жизни я считаю своей специализацией в психологии. Именно в этом я намерен помогать своим клиентам.
Работаю с клиентом на выстраивание семейных и парных отношений, отношений бизнес-партнерства, в кризисах и при разводе, с депрессиями и поиском смысла жизни, переживанием измены.

Подробную и актуальную информацию обо мне и о моих услугах можно найти на моём сайте www.sinishin.by

Как я работаю
В Минске:
индивидуальная консультация: 50 минут. Первая встреча 1 час 40 минут.
— Семейные консультации (для пары) 1 час 40 минут.
Часы терапии у меня идут в зачет учебных требований МГИ. Ссылка на мою страницу на сайте МГИ.
В Новосибирске,
совместно с новосибирским Центром психологической поддержки «Self»:
— обучающая группа Первой ступени по программе подготовки гештальт-терапевтов МГИ, ежегодный набор.
Ежегодный Фестиваль психологических практик «Self в большом городе»
Семейное консультирование в Новосибирске: Три встречи за три дня.
Индивидуальная терапия в Новосибирске: Личный интенсив.
В скайпе:
индивидуальная консультация: 50 минут. Первая встреча 1 час 40 минут.

Связаться со мной возможно следующими способами:
телефон: +375-(29)-652-31-25
skype: nik4nik
e-mail: sinishin.ip@gmail.com

Бесплатная мастерская конфликтов «Отношения: ломать не строить!»

В этой группе мы предлагаем разбирать трудные ситуации в парных отношениях на примерах из кино и мультфильмов, из жизни участников. Будет проводиться анализ потребностей в паре и убеждений, препятствующих их удовлетворению. А так же мы в группе будем переигрывать выбранную ситуацию и создавать новый сценарий, при котором удовлетворенность пары будет выше.

число участников 10-12 человек.
Дата проведения: 30 ноября (Воскресенье) — c 11:00 до 18:00
Ведущие: Синишин Егор, Шикова Алена

Стоимость участия:
1000р. – при оплате до 1.11.14
1500р. – при оплате до 20.11.14
2000р. – при оплате на месте.

Бонус участникам акции:
Бесплатное участие в Фестивале психологических практик «Self в большом городе, 2014»

Ответит на все вопросы, зарегистрирует в список участников
Шикова Алена, директор Центра психологической поддержки «Self», г. Новосибирск.
Телефон: 8 (923) 709-47-41
skype: alenaswikova
e-mail: bialena@yandex.ru

Индивидуальная Гештальт-терапия.
Пять встреч за одну рабочую неделю.
Интенсивное исследование своей проблематики.
Поиск оптимальных решений с помощью специалиста.
Только три места!

Я предлагаю Вам интенсивно поработать с Вашей жизнью методами гештальт-терапии.
Сколько можно откладывать изменения в долгий ящик? Настала пора брать быка за рога!

За эти пять дней у Вас будет возможность:
1. Выявить актуальные трудности.
2. Понять свои потребности.
3. Найти пути достижения желаемого.
4. Потренироваться новым способам отношений.
5. Перенести новый опыт в свою реальную жизнь.

Даты проведения, стоимость участия и прочие детали можно узнать по ссылке.

После Личного Интенсива при наличии Вашего желания,
мы можем обсудить возможность нашей дальнейшей работы (в скайпе и очно).

Ответит на все вопросы, зарегистрирует в список участников
Шикова Алена, директор Центра психологической поддержки «Self», г. Новосибирск.
Телефон: 8 (923) 709-47-41
skype: alenaswikova
e-mail: bialena@yandex.ru

Фестиваль психологических практик

Проходит ежегодно осенью в г. Новосибирск.

Цели проведения Фестиваля:
— знакомство с разнообразием психологических практик,
— поддержание формирования психотерапевтического сообщества в Новосибирске.

Фестиваль устроен в виде мастер-классов, проводимых дважды в день – в 17:00 и в 19:00, по два параллельно. На каждом мастер-классе его ведущий демонстрирует тот метод или тему, которую выбрал презентовать участникам. Все темы выступлений будут перечислены в программе Фестиваля. В перерыве между мастер-классами – кофепауза.

Участники фестиваля:
— в короткий срок и за небольшие деньги получают ознакомление с множеством психологических и психотерапевтических техник;
— могут попробовать и при желании выбрать понравившийся проект для последующего длительного участия.

Ведущие мастер-классов:
— получают рекламную площадку, где могут привлечь клиентов для своего проекта;
— пробуют свои силы, проверяют востребованность своих предложений;
— участвуют в завершающей группе для ведущих мастер-классов, где обсуждают и осознают полученный опыт;
— а также, наравне с прочими участниками знакомятся с различными предложениями своих коллег.

Расписание фестиваля, стоимость участия и прочие детали можно узнать по ссылке.

Для участия в Фестивале в качестве ведущего необходимо предоставить данные о своем образовании и описание мастер-класса, после оплаты своего участия согласовать включение своего мастер-класса в график фестиваля.

Семейное консультирование в Новосибирске: Три встречи за три дня.

Уникальная возможность встретиться с трудностями в своей паре (семье) при поддержке двух профессионалов! Мы – два психолога, сертифицированные Гештальт-терапевты Алёна Шикова (г. Новосибирск) и Егор Синишин (г. Минск) – поможем вам прояснить существующие трудности в ваших взаимоотношениях и продвинуться на пути взаимопонимания.
В семье или паре конфликты возникают в часто по причине того что Мужчина и Женщина смотрят на Мир очень по-разному. Именно поэтому мы способны лучше вас услышать и больше вам помочь в прохождении кризисов отношений.
В течении недели мы будем трижды встречаться с вами, чтобы выяснить в чем состоят ваши текущие затруднения, прояснить ваши желания и поискать пути их воплощения.
Спешите: только три пары смогут воспользоваться данным предложением!

Даты проведения, стоимость участия и прочие детали можно узнать по ссылке.

Ответит на все вопросы, зарегистрирует в список участников
Шикова Алена, директор Центра психологической поддержки «Self», г. Новосибирск.
Телефон: 8 (923) 709-47-41
skype: alenaswikova
e-mail: bialena@yandex.ru

Специализация МГИ в Новосибирске «Зависимость и зависимые отношения. Гештальт-подход».

Как-то внезапно получилось, что мне выпало организовать обучающую группу в Новосибирске.
Это Специализация МГИ, зарегистрированная на сайте МГИ, идущая в зачет учебных требований МГИ.
Итак, к делу:

Цель специализации:
профессиональное становление гештальт-терапевтов, планирующих работать с зависимыми людьми; приобретение ими новых знаний и опыта по работе с зависимыми и их ближайшим окружением.
Также программа предназначена для психологов, психотерапевтов, врачей, консультантов реабилитационных центров, социальных работников, для всех, кто каким-либо образом сталкивался в работе или своей личной жизни с проблемой зависимости. Прохождение специализации является хорошей возможностью получить информацию и практический опыт от специалиста, непосредственно работающего с зависимыми людьми, разработчика первой государственной программы реабилитации «РАДУГА»

Программа специализации [ Spoiler (click to open) ] утверждена профессиональным советом МГИ. Предполагает 150 часов групповых занятий и состоит из 7 модулей (6 обучающих модулей, 7-й — сертификационный):

Каждый модуль программы включает в себя интерактивные семинары, практические упражнения, групповую динамическую терапию и получение личного клиентского опыта, работу с собственной проблематикой под супервизией.

В рамках курса происходит ознакомление со структурой реабилитационной программы «Радуга» для зависимых людей, реализованной в УЗ ГКНД г. Минск

По окончании программы и после прохождения сертификации участнику выдается сертификат о прохождении специализации согласно стандартам Московского Гештальт Института (МГИ) и European Association for Gestalt Therapy (EAGT):

Длительность каждого модуля – три дня (пятница с 14:00 до 20:00, суббота и воскресенье с 10:00 до 18:00)

О пропусках:
При совпадении даты проведения специализации с датой встречи базовой программы у участника — приоритет отдается базовой программе. Такой пропуск специализации участник не оплачивает.
Допускается к сертификации участник имеющий не более одного неотработанного пропуска. Отработать пропуски участник может вместе со следующей группой по специализации.
Место проведения: г. Новосибирск.

Координатор проекта в Новосибирске:
Шикова Алена Сергеевна, директор Центра психологической поддержки «Self», г. Новосибирск.
Телефон: 8 (923) 709-47-41
skype: alenaswikova
e-mail: bialena@yandex.ru
Ответит на все вопросы, зарегистрирует в список участников.

Для зарегистрировавшихся заранее – скидки по оплате!

Расписание специализации, стоимость участия и прочие детали можно узнать по ссылке.

Источник:
Зависимые отношения гештальт
— из трактата Блаженного Августина «Об учителе».
http://sinishin.livejournal.com/

Зависимые отношения гештальт

Схематично обозначим каждую из этих стадий:

1) Когда ребенок рождается, он находится на первой стадии – созависимости. Её характеристика – симбиотические отношения между матерью и ребенком – необходимое условие выживания. Данная стадия длится примерно 6-9 месяцев, до тех пор, пока ребенок не начинает ползать и становится на ноги. Задача лица, обеспечивающего уход за ребенком (как правило, матери, но нельзя исключать и фигуру отца) – установление эмоциональной связи, путем вербальных и невербальных контактов. Эмоциональная связь служит основой доверия к окружающему миру и необходимым условием развития.

2) Вторая стадия – противозависимость. В течение этого периода (примерно 18-36 месяцев), первой задачей развития является отделение. В это время у ребенка ярко выражен стимул к исследованию мира. Фигура отца на этом этапе становится все более значимой для ребенка, а именно — его эмоциональная поддержка в исследовании окружения. Успешное прохождение этой стадии «психологического рождения» возможно лишь при установлении доверия к окружающему миру, то есть при успешном прохождении предыдущей стадии.

3) Третья стадия – независимости, длится примерно до 6 лет. В течение этого времени ребенок способен действовать автономно, но все еще чувствует и осуществляет действия в состоянии связи с родителем и семьей.

4) Стадия взаимозавимости, характеризует «зрелые» отношения и обычно соответствует 6-12 годам. Степень близости между ребенком и другими людьми колеблется. Задача данной стадии – приобретение способности двигаться вперед и назад между соединением и отделением, не испытывая при этом какого-либо дискомфорта.»

• При наличии объективных доказательств того, что существующие отношения не идут вам на пользу, вы все равно не пытаетесь разорвать созависимые модели.

• Мысли о возможном прекращении отношений вызывают приступы тревоги, и единственный способ справится с этой тревогой – возврат в отношения и усиление зависимости от партнера.

• Если вы осуществляете какие-либо изменения отношений, то испытываете тревогу по старым моделям поведения, чувствуете испуг, полное одиночество и опустошенность.

• Созависимый человек видит смысл своей жизни в отношении с партнером, живет его чувствами, мыслями, при этом полностью игнорирует свои потребности.

• Созависимые люди не способны определять свои психологические границы. Они склонны воспринимать чужие потребности как свои собственные. Стремятся во всем угождать другим, контролируя восприятие себя окружающими.

• Как правило, играют роль мученика, находясь в невыносимых ситуациях. Это позволяет повысить свою значимость для окружающих.

При рассмотрении проблемы созависимости в рамках гештальт–подхода, необходимо немного дистанцироваться от диагностической, психодинамической модели, определяющей созависимость как отдельно существующее психологическое расстройство. Как и любое психическое нарушение или расстройство, с точки зрения гештальт – подхода, созависимость – нарушение фигуро-фоновых отношений или системы контактов в поле организм/среда. Следует отметить, что здесь мы не пытаемся упростить или редуцировать проблему созависимости, мы лишь пытаемся рассмотреть данную проблему из другой плоскости. Итак созависимость – отсутствие свободы контактов для удовлетворения потребности.»

Источник:
Зависимые отношения гештальт
Схематично обозначим каждую из этих стадий: 1) Когда ребенок рождается, он находится на первой стадии – созависимости. Её характеристика – симбиотические отношения между матерью и ребенком –
http://vk.com/topic-12830240_21664531

Зависимые отношения: садо-мазо

Зависимые отношения — это целый спектр феноменов: от жесткого садо-мазо, где один партнер мучает другого морально или физически, а второй это терпит и даже не пытается что-то изменить, до вполне «обычных конфликтных» отношений, в которых каждый недоволен повторяющимися ситуациями, но не рискует проявить инициативу для изменения текущего положения.

Есть тот, кого условно можно назвать «тираном». Он предъявляет много претензий или требований в открыто агрессивной форме. Их невыполнение партнером вызывают у «тирана» новые вспышки агрессии, при этом он сам не признает, что наносит партнеру ущерб, то есть не чувствует вину. Более того, в ответ на «неповиновение» такой «тиран» испытывает еще большую злость и не прекращает своего давления, пока не добивается желаемого.

Есть тот, кого условно назовем «жертвой». Он терпеливо старается выполнить прихоти своего «тирана», а если угодить не удается, испытывает вину. Часто такая «жертва» даже жалеет «тирана» за его «страдания»: он безуспешно пытается «правильно воспитать» «жертву». Никакой агрессии в ответ у «жертвы» нет, в лучшем случае — робкое и печальное недовольство, упорные попытки «стать лучше».

На первый взгляд партнеры выглядят как противоположности друг друга. Одному доступна агрессия, но недоступно сочувствие и забота. Другому доступны эти переживания, но совершенно не доступна злость в любой ее форме. При этом они оказываются удивительно похожи своей неспособностью изменить или прекратить свои действия, пока не добьются от партнера желаемого.

Условно можно сказать, что каждый из них расщеплен на сильную и слабую части, партнеры повернуты друг к другу комплементарными «полюсами». Сильная часть «тирана» имеет дело со слабой частью «жертвы». Противоположные полюса у каждого заблокированы для осознавания и проявления.

В таких отношениях роли жестко фиксированы. Глубина расщепления такова, что второй полюс переживаний недоступен полностью: у «жертвы» невозможно поднять агрессию, у «тирана» — сочувствие и вину. Это легко проверить. Достаточно каждого из партнеров спросить, что они чувствуют, если им удается осуществить свое привычное действие: «тирану» разрядить агрессию, «жертве» подчинением вернуть расположение «тирана»?

Что с ними происходит, если партнер вдруг меняет свое поведение: «тиран» перестает мучить и унижать, а «жертва» — подчиняться? Ответ будет один: это очень сильная тревога, требующая немедленной разрядки. Причем эта тревога может быть настолько сильной , что разрушает обычное социальное и психологическое функционирование.

То есть переживания сочувствия, вины для «тирана», и переживания агрессии для «жертвы» угрожают их психологической стабильности и личностной сохранности. Тревога сигнализирует о приближении к этим чувствам и надежно предохраняет от столкновения с ними, поэтому эту тревогу называют сепарационной.

Давайте посмотрим на историях из жизни клиентов, как формируется такое эмоциональное искажение у партнеров («тиран», унижая и мучая, чувствует еще большую злость, а не вину, а «жертва», будучи униженной и мучимой, чувствует вину, жалость, а не возмущение), которое и поддерживает такой садомазохистический союз.

Случай из практики. Они пришли на семейную консультацию. Пришли потому, что жена не могла больше переносить свою вину перед мужем (она никак не могла ему угодить, он выставлял ей все большие и большие требования), а муж, которого в общем-то все устраивало, надеялся, что терапевт научит жену лучше его слушаться и это избавит его от его же собственной агрессии, которая временами «ему мешала».

Живут вместе уже 10 лет. Хотят жить дальше. Жена уверена, что дело в ней, в ее неспособности понять его, что стоит ей стать лучше и его состояние тоже улучшится, муж уверен, что дело в ее упрямстве и своеволии, которые необходимо изменить и тогда ему станет хорошо.

Каждый из них уверен, что его собственное состояние регулируется партнером, а не им самим. Оба считают, что у них в принципе нормальные отношения и панически боятся каких-либо изменений. Хотят делать все то же самое, но чтобы при этом «стало лучше».

Каждый партнер погружен в свои переживания, не понимает, что чувствует другой, при этом присутствует постоянный контроль за поведением друг друга. Если один из партнеров позволяет себе «отклонение в привычном поведении», другой выказывает признаки сильнейшей тревоги, а затем «тиран» — агрессию, «жертва» — вину. В процессе разговора удается прояснить, что изменение поведения партнера означает угрозу разрыва отношений вообще.

Жена выросла в семье, где ее инициатива пресекалась постоянной угрозой ее бросить. Сам факт инициативы интерпретировался ей как попытка причинить боль матери, акт неблагодарности и жестокости.

Девочка выросла с чувством, что она отвечает за все на свете и при этом она ничего не может предпринять для своего спасения и спасения «ближнего», с переживанием, что мир опасен и только грубая сила может нести какую-то возможность защиты.

При этом надо быть максимально послушной и терпеливой, иначе ее просто бросят беззащитную и беспомощную. Она не может быть недовольной чем-либо, если этого «чего-либо» не будет вовсе, она просто погибнет, а значит, должна довольствоваться тем, что есть, и быть благодарной.

Муж вырос в семье, где применялось открытое унижение, насилие, физическое и моральное, причем с раннего детства, где чувства ребенка не принимались в расчет, а выживание зависело от способности «дать сдачи» и не показать своей боли, выстоять перед агрессией взрослых. Любые проявления чувствительности означали слабость и поражение.

При этом присутствовал постоянный жесткий контроль за жизнью мальчика. Невозможно было ни уйти, ни отразить агрессию родителей.
В обеих семьях дети не имели возможности удовлетворять свои потребности.

При этом девочка выросла с чувством, что ее все-таки любят и все, что происходит — ради ее блага, поэтому надо подождать и быть как можно лучше для мамы, тогда можно получить безопасность, обеспеченную ее присутствием.

Мальчик вырос с чувством, что его не любят, он не нужен, и чтобы что-то получить, надо брать это силой.

Оба супруга росли в такой ситуации, когда выжить без взрослого еще невозможно, а жить рядом с таким взрослым почти невыносимо. Отсюда закрепившееся чувство бессилия и беспомощности по отношению к внешнему миру (внешняя агрессия сильнее собственной) и чрезвычайная зависимость от него (самому прокормиться невозможно в силу возраста).

Однако «спасительным» для выживания у жены оказалась покорность, а у мужа — ответная агрессия.

В своих нынешних отношениях каждый из них воспроизводил свои незавершенные отношения с родителем — фрустратором и тот способ жизни, который помог выжить тогда. Таким образом, девочка осталась идентифицирована с позицией «жертвы», а мальчик освоил «идентификацию с агрессором».

Мне кажется, что принципиальным моментом является фантазия ребенка об отношении родителя. Если ребенок думает, что родитель, даже агрессивный к нему, его любит, он «освоит» позицию «жертвы», то есть будет стараться быть хорошим и заслужить любовь того, кто любит его и кого любит он сам, будет пытаться выполнить требования агрессора.

Если ребенок думает, что родитель его не любит, то ему нет смысла сохранять с ним хорошие отношения, он осваивает позицию «тирана», мстя в дальнейшем другим людям за фрустрации так, как он не смог отомстить родителю.

Бесконечные попытки интегрировать внутриличностное расщепление, вернуть «хорошую маму» или наказать «плохую», бесконечная надежда завершить незавершенное детским способом. Любое изменение поведения означает утрату этой надежды: «хорошая мама» окажется недоступной навсегда, а собственные страдания неотмщенными.

Помимо расщепления на части, которым доступна агрессия или вина, остается травматическое расщепление личности на детскую беспомощную часть и взрослую, дожившую до нынешнего момента и функционирующую в социуме. «Взрослая» и «детская» часть не «соприкасаются» друг с другом, не имеют возможности обмениваться ресурсами и заботой.

Таким образом, источником такой личностной организации является детская травма. Чем сильнее страдания в детстве, чем в более раннем возрасте ребенок оказался объектом агрессии взрослого, тем выраженнее будут эти расщепления и тем патологичнее окажутся последующие отношения.

Люди просто не знают, что жизнь может быть устроена иначе, им даже не приходит в голову особенно и жаловаться, поэтому такая пара не частые посетители психотерапевта. Поражает то, что даже придя к терапевту они фактически просят усилить их невроз.

Естественно, когда оба партнера обнаруживают, что терапевт их «не слушается» они прекращают к нему ходить. В силу расщепленности и инфантилизма каждого из партнеров у них нет запроса на изменения в себе и в отношениях. Такие партнеры либо приходят к терапевту парой, либо вообще не приходят.

Любопытно, что у них есть тайная общая цель — сохранить отношения любой ценой. В наиболее патологическом случае у них и путь к этому общий — усиление давления на «жертву» для облегчения жизни «тирану».

Обычно, если пара приходит на терапию, это вносит ясность в их отношения: они либо расходятся, либо пара укрепляется.

В патологическом случае происходит тоже самое. Отношения стабилизируются в своей патологии: партнеры подтверждают каждый для себя, что сепарационная тревога для них невыносима, что изменения такой ценой им не нужны, а значит придется жить по-старому, это единственно верный способ сохранить себя, и отношения с партнером.

Крайним выражением этого полюса отношений будет «семья», где агрессия принимает формы открытого физического насилия и аутоагрессии. Это те случаи, когда «тиран» в порыве неконтролируемой ярости просто убивает свою «жертву», или «жертва» кончает жизнь самоубийством, оказавшись «зажатой» между невыносимостью остаться и невозможностью уйти.

Чрезвычайно редко бывает, чтобы такая «жертва» сама обращалась за помощью. Она переполнена виной за свою «плохость» и страхом перед «тираном», переживая все происходящее как «заслуженное наказание». В крайнем случае, с этими «клиентами» имеет дело милиция и организации помощи жертвам домашнего насилия.

1. Далеко не все садо-мазо отношения заканчиваются так драматически. «Предохранителем от взрыва» становится «слив» напряжения обоими партнерами в отношениях с третьими лицами. «Тиран» находит, куда ему «сбрасывать» лишнюю агрессию, а «жертва» — лишнюю вину.

Такой паре терапия не нужна, их отношения стабилизированы третьими лицами, они приобретают хронический и безопасный для обоих партнеров характер. «Драматический» и «хронический» варианты являются своего рода полюсами садомазохистских отношений.

2. Если такая «жертва» все-таки приходит на терапию, это может оказаться серьезным испытанием для терапевта. В этом случае мы имеем дело с человеком, который уже осознает свое недовольство ситуацией, но в первую очередь он недоволен отсутствием поддержки («понимания», «благодарности», сочувствия со стороны своего «тирана») для себя, а не «плохим обращением».

Он жалуется не столько на своего партнера, сколько на свои страдания. Если терапевт обращает внимание на то, что с ним дурно обращаются, «жертва» начинает оправдывать «тирана», сопротивляясь осознаванию чувств, угрожающих стабильности отношений с «тираном».

И все-таки это прогресс по сравнению с двумя описанными выше ситуациями. Если человек обратился за помощью, это означает как минимум то, что он дошел до некоего предела своего терпения, почувствовал, что ему плохо и захотел каких-то изменений.

Это так же означает, что в его внутренней картине мира присутствует идея справедливости — несправедливости по отношению к нему лично, идея избавления от страданий и возможность собственной инициативы.

То есть уровень агрессии, отчуждения, унижения и покорности в семье этого человека был ниже, а уровень инициативы и эмпатии — выше, чем в описанных ранее случаях.

Остается выяснить, зачем приходит к терапевту «жертва», которая не собирается что-то менять в отношениях, но которой уже и в них оставаться невмоготу, на какую роль приглашается терапевт и как с ним складываются отношения.

Источник:
Зависимые отношения: садо-мазо
Зависимые отношения — это целый спектр феноменов: от жесткого садо-мазо, где один партнер мучает другого морально или физически, а второй это терпит и даже
http://www.gestaltism.ru/zavisimye-otnocheniya-sado-mazo/

Терапевтические отношения в гештальт-терапии

Уровни присутствия. Чтобы разобраться в специфике терапевтических отношений, Лебедева и Иванова (2005) обращаются к «уровням присутствия» Дж. Бьюдженталя (2001).

Бьюдженталь использует понятие «присутствия» для обо­значения качества бытия в ситуации или отношениях, в которых человек глубоко внутри себя стремится участвовать настолько пол­но, насколько способен. Данное понятие указывает на степень искренности и полноты, с которой человек существует в ситуации.

Присутствие выражается в мобилизации лично­стной сензитивности (к собственной субъективности, к другому или другим, к ситуации в целом) и в активизации способности реагиро­вать. Оно принципиально отлично от понятия мотивации. Так, мо­тивированный клиент может не быть истинно присутствующим на сеансе. Важно также отличать присутствие от известного «раппорта спациентом». Раппорт в отличие от присутствия не направляет внимания на погруженность клиента в собственную субъективность.

Согласно Бьюдженталю можно выделить две пересекающи­еся составляющие или грани присутствия: доступность и экспрес­сивность.

Под доступностью понимается степень того, насколько человек допускает, чтобы происходящее в данной ситуации воздействовало на него.

Экспрессивность означает степень, в которой человек вы­дает себя вовне, позволяя другим действительно узнать себя в конкретной ситуации взаимодействия. В дан­ном случае речь идет о готовности к самораскрытию и степени отка­за от ретрофлексии.

Бьюджентальописываетпять уровней присутствия: формальное общение, поддержание контакта, стандар­тные отношения, критические обстоятельства и интимность.

Формальное общение предполагает об­мен «объективными характеристиками». Так, в перерыве между за­седаниями конференции кто-то представляет своего коллегу некоему знакомому лицу: «Это — Петр, выпускник нашего института, сей­час работает в наркологическом центре вгороде таком-то». Первая терапевтическая сессия часто начинается на этом уровне. Клиент сообщает формальные вещи, озабочен собственным имиджем и уходом от переживаний, его речь изобилует банальнос­тями и обычно — безлична, повышенное внимание он уделяет вежливости и корректности, его спонтанность сведена к минимуму. Клиент поглощен контролем над собой и психотерапевтом, пытается определить, кто перед ним, стоит ли раскрываться перед незнакомцем, которого порекомендовал знакомый или к которому направили. Бывает также, что клиент пытается произвести благоприятное впечатление, завоевать благосклонность «всемогущего профессионала».

Уровень стандартных отношений представляет собой некое равновесие между заботами о своем имидже и вовлеченностью в собственные переживания. Беседы, протекающие на этом уровне, прежде всего обращены к содержанию. Они обычно бесконфликтны, изобилуют жаргоном или профессиональным сленгом, предполагают искреннюю, но достаточно ограниченную личностную включенность. Такие беседы крайне отличаются как от чопорности формального общения, так и от эмоциональной глубины общения, протекающего на четвертом и пятом уровнях. В психотерапии стандартное общение может помочь сбору более детальной фактической информации, но главное — выявлению глубоких чувств, конфликтов, осознаванию повторяющихся паттернов поведения и в целом переходу на следу­ющие уровни присутствия.

Уровень критических обстоятельств предполагает захваченность экспрессивной составляющей присутствия. Внимание чело­века сосредоточено на потоке переживаний. «Критические» в данном случае означает «имеющие реша­ющее значение». Сессии или какие-то их части, протекающие на уровне критических обстоятельств, приводят к серьезным личнос­тным изменениям, затрагивающим когнитивную, эмоциональную и поведенческую сферу. Его речь эмоционально насыщена, разнообразна по темпу и интонационному строю, в ней могут присутствовать ругательства и непристойности, жаргонные выражения и сленг. Поза обычно открытая. Чем больше психо­терапевтической работы протекает на этом уровне, тем богаче осознания клиента и шире его спектр выборов.

По мнению Бьюдженталя, психо­терапия, не допускающая моментов подлинной интимности, может оказаться весьма полезной, но обычно не ведет к глубокой конфрон­тации клиента с теми паттернами, осознание и трансформация ко­торых необходима для сущностных жизненных изменений. При этом стоит отмстить, что сама по себе интимность не является изменяю­щим фактором. Более того, она не относится к стойким составляю­щим терапевтических отношений. Истинным агентом изменения вы­ступает, скорее, расширенное видение, которое возникает в резуль­тате моментов интимности.

Специфика терапевтических отношений в Гештальте связана, с точки зрения Лебедевой и Ивановой (2005), с соотношением уровней присутствия у клиента и терапевта. Бьюдженталь формулирует призыв о том, чтобы клиент и психотерапевт находились на одном и том же уровне присутствия или по возможности на максимально близких.

В контексте обсуждения совокупности реакций терапевта на происходя­щее в поле терапевтических отношений Лебедева и Иванова (2005) рассматривают основные элементы и связи между ними, которые имеют место в этом поле во время любой терапевтической сессии. Авторы используют при этом материал семинара Алин Дату, терапевта Парижской школы Гештальта.

Итак, есть терапевт (Т), клиент (К) и содержание (С) того, о чем клиент говорит.

Когда терапевт работает на оси Т-С, он пы­тается понять то, что излагает клиент (то есть содержание расска­за клиента, его трудностей, проблемы, запроса. ), отслеживая свой эмоциональный отклик на услышанное. Если терапевт занят только содержанием проблемы, он может начать пытаться решить ее за клиента. Тогда мы имеем дело с вариантом щедрой дачи советов.

Работа на оси Т-К пред­полагает внимание непосредственно к отношениям между терапев­том и клиентом со всеми переживаниями по этому поводу. Вне сферы работы оказывается «содержание» со своими связями. Терапевт ставит во главу угла собственные отношения с клиентом, забывая, зачем клиент к нему обратился. Этим часто «грешат» начинающие терапевты: беспокоясь о том, чтобы клиент не ушел, они излишне заботятся о хороших с ним отношениях, пытаются «обольстить» клиента.

Фокус на оси К-С означает, что терапевт преимущественно отслежива­ет то, какклиент говорит, какон сам относится к своей проблеме, какие у него чувства по поводу содержания (используются ли ка­кие-либо защитные механизмы, каков его уровень присутствия) и какие реакции это вызывает у терапевта. Здесь терапевт оставляет клиента наедине с проблемой. Терапевт при этом может быть крайне благожелателен, но, по сути, ничего не делает. Происходит это обычно, когда терапевт в замешательстве и, дойдя до крайности, — просто ждет окончания сеанса.

В про­лонгированной терапии и даже внутри одного сеанса в центре вни­мания может оказаться работа на той или иной оси. Важно, чтобы при этом терапевт осознавал, где и для чего они с клиентом сейчас находятся, и отслеживал свои реакции.

В идеале гештальт-терапевт включает в работу все три оси, гибко меняя акценты от одной из них к другой, а иногда занимает метапозицию, пытаясь достичь «эффекта геликоптера»: как бы посмотреть на все происходящее сверху, чтобы увидеть картину в целом. Помочь в этом могут вопросы, которые время от времени терапевту полезно себе задавать. На какой оси сейчас идет работа (полностью или пре­имущественно)? Насколько это сейчас целесообразно? Для ответа на данные вопросы нужно осознанно оказаться в метапозиции.

Экзистенциальный диалог. «Я — Ты» диалог для Гештальта является столь же краеугольным камнем, как трансферентный невроз для психоанализа (Лебедева Н.М., Иванова Е.А., 2005). Почвой для развития основных событий в терапии являются отношения между двумя, принимающими участие в этом процессе. Психотерапевт снова и снова возвращает фокус внимания клиента к тому, что происходит между ними, то есть именно процесс диалога служит основой для комментариев и экспериментов. С осоз­нания сопротивлений в этом диалоге начинается терапия, и личнос­тные изменения, произошедшие в ходе терапии, укореняются, про­веряются и проявляют себя в этом же процессе.

В «Я — Ты» другой достоин всяческого уважения и не служит средством для удовлетворения какой-то цели. Он важен и интересен как таковой. Этот процесс — хрупкая и тонкая материя и будет «слабо раз­виваться», если за ним не ухаживать. Терапевт «ухаживает» за процессом диалога, обеспечивая со своей стороны:

Включенность. Терапевт «входит» в феноменологический мир клиента, воспринимает его доступным для себя образом и принимает клиента и его сообщения такими, как они есть. Он старается смотреть на мир глазами другого и позволяет опыту клиента оказывать влияние на свой мир. Для этого необходимо уметь отложить в сторону собственную оценку событий и поверить, что другой может воспринимать их совсем иначе, но не менее достоверно и адекватно.

Честность. Терапевт показывает свое «истинное я», а не прики­дывается таким, каким его хотят видеть или каким он сам хотел бы быть, не «подвирает» в отношении своих чувств или состояний. В терапевтическом диалоге забота о клиенте больше проявляет­ся в честности, нежели в мягкости. Он не только позволяет клиенту быть таким, каков он есть, он и себе позволяет быть таким, каким является.

Иной раз терапевт убежден, что адресуется к клиенту в «Я — Ты позиции» и заблуждается на свой счет в целом ряде случаев. Если терапевт считает себя источником изменений, которые заказывает клиент; верит, что надлежащий уровень осознавания клиент приоб­ретет только в процессе терапии либо еще по какому-то параметру занимает вертикальную позицию по отношению к клиенту, то на са­мом деле пребывает в отношениях «Я — Оно».

Что касается принятия, то речь идет не о проявлениях сочувствия: это способность терапевта ясно видеть события, происходящие с клиентом, и принимать их такими, как они есть: в их целости или раз­двоенности, приятности или огорчительности. Терапевт способен «принимать» своего клиента в состоянии несчастья, гнева, растерянности, неосознавания, тупика, сопротивления и т.д. Это означает, что он осознает то, что происходит с нимсамим в этот момент, и не прибегает к механизмам избегания негативного опыта, будь то дистанцирование (скука), обесценивание (утешение) или морализаторство («праведный гнев»), а также не кидается переделывать и «вытаскивать» своего «застрявшего» клиента, чтобы самому избежать беспомощности, печали и разочарования. Способность «принимать» означает возможность сохранять осознанную и открытую позицию в отношении всех своих переживаний, являющихся реакцией на восприятие состояния другого.

Соскальзывание в вертикальную позицию — иногда в связи с не­достаточной осознанностью терапевта, а иной раз «для скорости» или «блага клиента» — достаточно распространенное явление среди начинающих терапевтов. Ниже приводятся основные моменты, к которым требуется быть особенно внимательным в данном аспекте.

1. Клиент и терапевт говорят на одном языке – на языке текущего опыта. Если терапевт только задает вопросы и делает предложения, а клиент рассказывает о себе и принимает/отвергает пред­ложенное, они говорят на разных языках. Это воспроизводит традиционную медицинскую — модель, где врач проводит обследование, ставит на его основе диагноз и предлагает лечение, а пациент несет ответственность за исполнение его распоряжений. Это вертикаль­ные и иерархически устроенные отношения, они ни в коей мере не способствуют росту ответственности. Это не диалог равных. Даже скрытые долженствования или преподнесение своего мнения, суждения как более авторитетного или статусного (например, интерпретация) ста­вят клиента в позицию нижестоящего.

2. Клиент должен ясно понимать, что с ним происходит, как он этого до­стигает и каков его вклад. Отсюда неприязнь гештальтистов к трансовым техникам и «фокусам» — техникам изменений, суть которых клиент не осознает. Даже самые позитивные сдвиги, достигнутые за счет энергии и харизмы терапевта, только укрепят клиента в позиции собственной беспомощности, а терапевта воздвигнут на пьедес­тал. Это момент откровенной эксплуатации, вряд ли приемлемой в терапии по этическим соображениям.

3. Гештальт-терапия — это встреча, где два человека растут и развиваются (хотя и не обязательно в равных пропорциях). Приведение клиента «к цели» даже за счет техник — проявление вертикального отношения и не является гештальт-терапией.

Стоит иметь в виду, что деньги имеют много личностных смыслов и их оттенков, поэтому возвращение в терапии к вопросам оплаты порой не только уместно, но и терапевтически целесообразно. Отметим при этом, что снижение оплаты в процессе терапии (в частности, при изменении финансовой ситуации клиента) может привести к тому, что клиент начинает переживать неловкость, чувствовать себя виноватым или униженным. Важно не выносить эти актуальные переживания за скобки, а включить в работу.

В настоящее время сек­суальный контакт в рамках терапевтических отношении рассматри­вается как самая брутальная эксплуатация переноса, зависи­мости и самой личности клиента. Для людей с расстройствами личности, в биографии которых инцестуальные посягательства или сексуальные оскорбле­ния, домогательства и насилие имели (а также с высокой вероятно­стью могли иметь) место, сексуальный контакт с терапевтом может восприниматься как повторное изнасилование и инцест. Подобные эксцессы могут повлечь за собой как развитие психотических ре­грессивных эпизодов, так и суицидальные попытки.

Это не означает недопустимос­ти физического контакта с клиентом. Последний в Гештальте рассматривается и качестве возможного и часто полезного, при всех оговор­ках о необходимости убедиться в том, что прикосновение (объятие) не будет для клиента травматичным. Есть клиенты, с которыми надо быть особенно осторожными в отношении любых прикосновений, и, возможно, до них вообще не следует дотрагиваться или делать это на очень продвинутых этапах терапии.

Если сексуальные отношения Юнга со своей пациенткой Сабиной Шпильрейн широко известны, то «либеральность» Перлза в сексуальной сфере обычно остается в тени (ее не замечают или стыд­ливо замалчивают?). С другой стороны, первый Этический Код, запрещающий сексуальный контакт между терапевтом и клиентом ут­вержден Американской психоаналитической ассоциацией лишь в 1983 году и, соответственно, ни Юнг, ни Перлз не нарушали каких-либо официальных этичес­ких норм.

Деонтологический запрет на пе­реход к половому акту предохраняет как терапевта, так и клиента, приводя к большей раскованности участников терапии, чем это было бы в случае терпимости к такого рода переходу. Когда клиенты не опасаются «перехлестов», им легче проявить свои неудовлетворен­ные потребности в нежности или регрессировать и вновь испытать подавленные детские чувства, исследовать запретные желания и дедраматизировать фантазии, и том числе сексуального характера.

Целесообразно передать клиента другому тера­певту, если клиент и терапевт приходят к взаимному соглашению, что больше не могут поддерживать терапевтические отношения и хотят иных. Одним из этических принципов Американской психологической ассоциации является строгое воспрещение сексуальных контактов в течение двух лет по завершении терапии. В Британской ассоциации консультирования суще­ствует правило не иметь сексуальных отношений с клиентами в те­чение не менее 12 недель после окончания работы с ними.

Лебедева и Иванова (2005) напоминают участникам групп, посвященных телесно-ориентированной работе в Гештальте, об искусственно накаленной эмоциями атмосфере, однако не требу­ют от них письменного обязательства в «воздержании» от сексуаль­ных отношений с терапевтом или с другими участниками, как это делают некоторые ведущие. Подобные запреты представляются им нарушением границ частной жизни взрослых людей. Кроме того, нужно учитывать, что «запрет­ный плод сладок».

Гештальт-терапевты призывают работать в атмосфере удоволь­ствия. Для клиентов удовольствие может рассматривается как один из факторов изменений, для терапевта — способствует высокой включенности и, в конечном итоге, большей эффективности. Ирвин Польстер даже пишет о значимости умения быть очарованным пе­реживаниями клиентов (И. Польстер, 1999; цит.по Лебедевой Н.М., Ивановой Е.А., 2005). Возможно, «очарован­ность» — слишком сильное слово, точнее — высокая заинтере­сованность, захваченность происходящим и получение удовольствия от работы. Все это, помимо очевидной пользы для клиентов, помогает так­же избежать синдрома сгорания.

Продолжение психотерапевтической практики при синдроме сгорания может принести вред не только терапевту, но и клиентам. Работать в таком состоянии (например, ради поддержа­ния собственного финансового благополучия) — значит нарушать профессиональную этику. При личностном кризисе гештальт-терапевта целесообразна супервизия.

В ряде случаев может оказаться полезным адресо­вать клиента другому психотерапевту или специалисту другого про­филя. Это не только не зазорно, но иногда просто необходимо. Из-за недостаточной подготовленности к работе с психотическими рас­стройствами, из-за того, что проблематика клиента сильно резони­рует с актуальной жизненной ситуацией терапевта, из-за того, что терапевт сейчас перегружен.

Самостоятельного внимания заслуживают случаи обращения к терапевту его коллег, близких друзей, родственников или партне­ров. Ведение терапевтической практики с такими клиентами жест­ко не табуировано. Однако Лебедева и Иванова (2005) своих учеников от нее предостерега­ют. Во-первых, существует риск испортить отношения «по жизни», поскольку аутентичное выражение терапевтом негативных чувств может быть воспринято близким человеком как личный выпад, а иные фрустрирующие интервенции или любая конфронтация — как недопустимый «наезд». Во-вторых, старые «нетерапевтические» отно­шения будут, вероятно,мешать профессиональному взгляду: что-то важное можно проглядеть, на что-то по привычке не обратить вни­мания.

В литературе дискутируется возможность работы с проблемати­кой клиента, которая далека от личного опыта терапевта. Выступает ли такая проблематика ограничивающим фактором? По мне­нию Лебедевой и Ивановой (2005), не обязательно: гештальт-терапевт может эффективно сопро­вождать женщину, потерявшую ребенка, или проводить терапию с умирающими в хосписе, сам не пережив этих ситуаций. Вероятно, в таких случаях необходимо быть более бдительным, но еще большая бдительность требуется при работе с проблемами, которые как раз знакомы по собственному опыту, если их актуальность высока в дан­ный период жизни терапевта или они касаются старых ран, которые до сих пор не зажили.

Фрустрация и поддержка. Лебедева и Иванова (2005) подробно анализируют отличия тера­певтических отношений в Гештальте и клиент-центрированной тера­пии Карла Роджерса.

Роджерс понимал искренность как конгруэнтность и проявлял ее в контексте мягкости и позитивного отношения. Гештальт-терапевты значительно чаще делятся своими негативными переживаниями, чем представители клиент-центрированной терапии. Последние — явно больше поддерживают, гештальт-терапевты — работают на балансе фрустрации и поддержки.

В роджерианском подходе, несмотря на постулирова­ние значимости искренности терапевта, на практике сохраняется не­соответствие: от клиента ожидается самораскрытие, тогда как тера­певт, каким бы доверяющим и дружелюбным он ни был, остается весьма закрытым. В Гештальте, несмотря на свою избирательность, открытость терапевта гораздо выше. В данном контексте Гештальт крайне близок экзистенциальной психотерапии.

Роджерс сделал качество терапевти­ческих отношений «высшей ответственностью терапевта». В Гештальте ответственность терапевта за них признается боль­шой, но вряд ли можно сказать, что «высшей». Кроме того, лежит она не только на нем, но и на клиенте. Наконец, Роджерс не считал особо важным побуждать клиента к обсуждению своих отношений с тера­певтом. В гештальт-терапии эти отношения, в частности, распределение ответственности за те или иные их аспекты, могут оказаться центре внимания на протяжении всей сессии, а иногда и нескольких, следующих друг за другом. Причем, это не раз и навсегда проработанная и закрытая тема. К тому, что здесь и сейчас происходит в отношениях друг с другом, в гештальт-терапии прибегают достаточно часто, помогая клиенту осознавать повторяющиеся срывы цикла контакта и развивать творческое приспособление.

Работа в гештальт-подходе прежде всего ориентирована на проживание, осознание и расширение свободы выборов, а не на ситуативное «облегчение» «здесь и теперь». Облегчения, снятия напряжения и тревоги легче всего достичь путем дистанцирования, переключения внимания, получением сочувствия и расслаблением.

Термин «фрустрация» происходит от латинского frustratio — обман, рас­стройство, разрушение планов психическое состояние человека, вызываемое объективно непреодолимыми (или субъективно так вос­принимаемыми) трудностями, возникающими на пути к достиже­нию цели. Другое значение слова «фрустрация» — переживание не­удачи.

Однако далеко не всех клиентов будет вовлекать в отношения ис­ключительное внимание и отсутствие ругани. Перлз по ряду причин мог позволить себе делать акцент на фрустрации. Во-первых, имел широкую общественную поддержку и известность. Во-вторых, был чрезвычайно мудрым, опытным, харизматическим терапевтом, всем своим видом сообщавшим: «Язнаю, как надо». А эти факторы сами по себе могут вовлекать клиента в терапевтический процесс. В-третьих, Перлз редко занимался пролонгированной терапией. В-четвертых, работал в основном со здоровыми людьми.

Таблица 7.1. Поддержка и фрустрация (Лебедева Н.М., Иванова Е.А., 2005)

Источник:
Терапевтические отношения в гештальт-терапии
Уровни присутствия. Чтобы разобраться в специфике терапевтических отношений, Лебедева и Иванова (2005) обращаются к «уровням присутствия» Дж. Бьюдженталя (2001). Бьюдженталь использует понятие
http://lektsia.com/8x4cbd.html

(Visited 1 times, 1 visits today)

Популярные записи:

Письмо любимой девушке своими словами Признания в любви своими словами любимой девушке С тобою каждый миг волшебный и чудесный, ты… (38)Благодарность любимому в прозе Благодарность любимому в прозе Когда мы рядом, мне хочется уткнуться носом в твое крепкое плечо… (14)Как девушке намекнуть что я ее хочу Как намекнуть девушке на секс Это тоже один из частых вопросов, которые присылают мне. Я… (7)Как вести себя с мужчиной овном после ссоры Как вернуть Овна после ссоры, если он ушел, если расстались – советы психологаКак вернуть Овна… (3)Что чувствует женщина когда хочет мужчину Безусловно, самый лучший способ понять, что женщина хочет секса - это когда она подходит и… (3)Красивые слова о жизни в прозе Мудрые высказывания о жизниУмные мысли приходят лишь тогда, когда глупости уже сделаны. Только те, кто… (3)Как забыть девушку которая предала Как забыть любимую девушка и перестать мучаться? Как забыть любимую девушку? Судьба частенько преподносит удары,… (2)Как ведет себя влюбленный мужчина Рак Как ведет себя влюбленный мужчина Рак Мужчина, родившийся под знаком зодиака Рака – это чувствительный,… (2)Как найти девушку если нет друзей Как найти девушку бедному парню? Интернет кишит подобными вопросами на форумах: «Привет. Мне 19 лет.… (2)Если мужчина говорит что хочет тебя 6 признаков того, что мужчина в вас влюбленМужчины при общении с вами не говорят о… (2)Мужчина дева крыса как завоевать Как завоевать мужчину-Деву и влюбить его в себя?Мужчина, рожденный под знаком Девы, требовательный по отношению… (2)

COMMENTS