Конфликтное взаимодействие

Глава 8

Глава 8. Конфликтное взаимодействие

В главе «Конфликтное взаимодействие» рассматриваются мотивы и цели участников конфликта, избираемые ими стратегии и тактики взаимодействия, ситуационные факторы, влияющие на характер протекания конфликта, а также психологические ориентации участников конфликта, социально-перцептивные и нормативные регуляторы, наконец, культурные и этические нормы и возникающие под влиянием всех этих факторов модели развития конфликта.

· Мотивы и цели участников взаимодействия

· Стратегии и тактики взаимодействия

• Процесс и виды воздействия

• Приемы конструктивного взаимодействия

· Регуляторы конфликтного взаимодействия

• Ситуационный контекст взаимодействия

• Психологические ориентации участников взаимодействия

• В возникновении конфликта всегда виноват другой?

• Нормативное обоснование своей позиции и поведения

• Правила взаимодействия в конфликтных ситуациях

• Культурные нормы взаимодействия в конфликтах

• Этические нормы взаимодействия в конфликтах

· Модели развития межличностной конфликтной ситуации

«Ядерным» признаком конфликта является его биполярный характер. В процессе конфликта эта биполярность обнаруживается во взаимодействии сторон. Понятие взаимодействия предполагает наличие разных взаимодействующих сторон (идет ли речь о взаимодействии людей или о внутренне переживаемом человеком конфликте). Действия этих сторон должны быть взаимонаправлены и взаимообусловлены, скоординированы и взаимосогласованы, т. е. стороны должны регулировать процесс конфликта.

Мотивы и цели участников взаимодействия

Примечательно, что цели, преследуемые людьми в конфликтах, при всей их значимости в регулировании конфликтного взаимодействия нечасто становятся предметом обсуждения в литературе. В основном явно или неявно выделяются «проблемный» («предметный») и «эмоциональный» аспекты конфликта. Последний связан с отношениями сторон: очевидно, подразумевается, что цели участников конфликта фокусируются в его «предметном» слое. С точки зрения психолога такой подход представляется ограниченным.

Впрочем, понятие цели не является тщательно разработанным и в самой психологии. Цель предлагается трактовать как «осознанный образ предвосхищаемого результата, на достижение которого направлено действие человека» (Краткий психологический словарь, 1998, с. 434). Исходя из этого определения, цели могут иметь только осознаваемый характер, точно так же, как мотивы превращаются в мотивы-цели только будучи осознанными (там же, с. 433). Следовательно, говоря о поведении человека в конфликте, мы должны были бы говорить о целях как осознаваемых им мотивах своего поведения и просто о мотивах в тех случаях, когда человек не ставит перед собой сознательных целей. Однако ответ на вопрос об осознаваемости или неосознаваемое мотива далеко не очевиден.

Сложность данной проблемы возрастает, когда мы начинаем рассуждать о целях социального взаимодействия. Люди входят в определенные типы взаимодействия или ситуаций, ожидая, что смогут реализовать свои стремления, достичь поставленной цели. Столь же распространенным в литературе по психологии социальных ситуаций является представление, что цели являются центральной характеристикой социальной ситуации, ее системообразующим признаком, тогда как остальные признаки ситуаций могут быть определены через их отношение к целям ситуации.

Такой позиции, в частности, придерживаются авторы известных работ в области психологии социальных ситуаций М. Аргайл, А. Фюрнхам и Дж. Грахам. В своей работе «Социальные ситуации» они определяют цель как состояние, к которому сознательно или бессознательно стремятся и которое при его достижении приносит удовлетворение, а при недостижении – фрустрацию. При этом речь может идти о состоянии физического мира или о собственном телесном состоянии, о поведении, желательном для себя и для других, и т. д. (Argyle, Furnham, Graham, 1981, p. 68–69). Таким образом, в данной трактовке цели могут иметь неосознаваемый характер.

Принципиальной альтернативой названным косвенным методам выявления целевой структуры ситуаций является путь прямого опроса. Поскольку преимущества этого способа очевидны, Аргайл, Фюрнхам и Грахам (которые сами пошли именно этим путем) считают нужным особенно тщательно проанализировать связанные с ним сомнения, которые в сущности сводятся к одному – способны ли люди прояснить целевую структуру ситуаций. Во-первых, на них может повлиять фактор социальной нормативности, и тогда неприемлемые или просто не одобряемые мотивы могут оказаться скрытыми. Этот риск, как считают авторы, можно минимизировать путем умелого инструктирования и гарантией анонимности субъектов.

Во-вторых, некоторые цели могут не осознаваться. По этому поводу авторы также придерживаются оптимистической точки зрения. Их оптимизм основан на результатах собственных исследований, которые убедили их в том, что субъекты на самом деле в состоянии осознавать и отдавать себе отчет в возможности реализовать в ситуации даже такие мотивы (что apriori не является очевидным), как «сексуальная активность» или «стремление произвести хорошее впечатление». Кроме того, в этом случае, по мнению авторов, может помочь использование косвенных вопросов типа «Что доставило бы вам наибольшее удовлетворение/наибольшее разочарование в ситуации X ?».

В-третьих, как часто подчеркивается социологами, необходимо учитывать, что многие цели являются латентными, в том числе «системные потребности», например интегрирование группы. Здесь авторы вновь ссылаются на результаты собственных исследований, которые, по их мнению, убедительно свидетельствуют, что такие «системные потребности» отражаются в социальных потребностях индивидов и люди в состоянии оценить релевантность для различных ситуаций таких целей, как «завести новых друзей», «узнать людей получше» и «быть принятым другими».

Таким образом, по мнению авторов, подход, использованный ими в исследованиях по выявлению целей, является вполне правомочным.

Вернемся к нашему рассмотрению конфликтного взаимодействия. Как можно выявить цели, преследуемые людьми в конфликтах? Ответить на этот вопрос означает получить существенное представление о детерминантах процессов, происходящих в конфликте.

Наша задача в какой-то мере облегчается тем, что в само понятие конфликта в качестве одного из признаков этого явления введено представление об активности, направленной на преодоление противоречия. Таким образом, в самом общем виде можно сказать, что целью людей в конфликте является изменение ситуации в благоприятную для себя сторону (идет ли речь о конфликте с другими или конфликте с самим собой): «сделать так, чтобы было по-моему», «принять решение» и т. д. Далее, поскольку конфликт предполагает взаимодействие сторон (независимо от того, реализуется ли оно в форме «борьбы» или диалога), то эта активность неизбежно направляется на «другую сторону». Следовательно, в явном или косвенном виде существуют цели, связанные с воздействием друг на друга («договориться», «взять верх» и т. д.).

Для выявления целей, преследуемых людьми в конфликтах, можно воспользоваться приемами, описанными выше. Например, можно прибегнуть к прямым или косвенным вопросам к участникам конфликта. В своей работе мы часто используем вопрос типа «Какой вариант разрешения данной ситуации представляется вам наиболее желательным?». Некоторые выводы относительно целей людей можно сделать и на основе анализа их типичного поведения в конфликтном взаимодействии.

Цели могут иметь различный характер: в широком смысле цели человека – это главные, направляющие факторы, определяющие его образ жизни, выбор тех или иных ситуаций, предпочтение одних возможностей другим и т. д. Наряду с долгосрочными существуют и цели более частные, связанные с конкретной ситуацией (далее речь будет идти именно о втором типе целей).

Какие именно цели люди преследуют в ситуациях взаимодействия? Аргайл, Фюрнхам и Грахам подвергли факторному анализу данные опроса испытуемых относительно возможных целей для разных ролевых позиций по ряду ситуаций. В результате были получены три основные группы целей:

а) специфические ситуационные задачи;

б) социальные потребности (присоединение, одобрение, доминирование, признание, самоуважение и др.);

в) собственное самочувствие (на уровне биологических потребностей).

Кроме того, специфические ситуационные задачи сами по себе могут создавать мотивацию к их выполнению, поскольку вызывают интерес, создают хорошее настроение и т. д. (например, занятия спортом) (Argyle, Furnham, Graham, 1981).

Когда речь идет о ситуации взаимодействия, предполагающей наличие разных сторон этого взаимодействия, возникает вопрос о возможном соотношении их целей.

Дойч выделяет два типа взаимозависимости целей: способствующая, когда цели связаны таким образом, что вероятность и степень достижения цели одним человеком позитивно связаны с вероятностью достижения цели или степенью ее достижения другим, и противоположная взаимозависимость, когда цели участников взаимодействия связаны негативно, т. е. вероятность и степень достижения цели одним негативно коррелируют с вероятностью или степенью достижения цели другим (Deutsch, 1985, р. 66).

Аргайл, Фюрнхам и Грахам приводят следующие возможные случаи соотношения целей, преследуемых участниками ситуации.

1. Независимость их целей друг от друга.

2. Содействие, когда реализация целей одной стороной связана с помощью, содействием другой стороне (например, медсестра, наблюдающая за пациентом).

3. Двойное содействие, характеризующее кооперативные отношения, независимо от того, направлены ли усилия обеих сторон на одну и ту же цель или на разные.

4. Односторонняя помеха, например, когда один человек фрустрирует другого (отец наказывает ребенка).

5. Двусторонняя помеха, когда стороны находятся в отношениях соревнования или конфликта.

Соревнование – это, по мнению авторов, ситуация, когда один выигрывает, а другой проигрывает. Правда, оговаривают они, в реальной жизни соревнование не обязательно является игрой с нулевой суммой.

Случай конфликта Аргайл, Фюрнхам и Грахам определяют следующим образом: «Конфликт существует, когда интересы двух сторон противоположны, как в соперничестве, или когда две стороны преследуют разные и несовместимые цели и когда отношения между ними в результате становятся враждебными» (Argyle, Furnham, Graham, 1981, p. 76).

В реальной жизни, однако, человек может иметь не одну, а больше целей, и соответственно усложняется общая структура целей в ситуации (их взаимосвязи). Например, Аргайл, Фюрнхам и Грахам разбирают случай, когда один человек стремится убедить другого сделать нечто такое, чего тот не хочет, но в то же время оба стремятся сохранить добрые отношения (рис. 8.1).

Как представляется, при описании конфликтного взаимодействия практически игнорируются цели участников социальной ситуации, связанные с нормативным обоснованием своей позиции и действий и присутствующие как минимум в большинстве конфликтных ситуаций. Целевая структура конфликтной ситуации, исходя из нашей позиции, должна описываться в трех основных измерениях.

1. Цели участников конфликтной ситуации, связанные с предметной стороной конфликта, за которыми стоят мотивы получения желаемого результата.

2. Цели участников конфликта, связанные с социальными аспектами конфликта (их взаимоотношениями друг с другом).

3. Цели участников конфликта, связанные с психологической потребностью в обосновании своей позиции/действий для себя и/или для других.

Следует оговорить, что целевая природа ситуации не обязательно проявляется в целенаправленном поведении ее участников. Удачным примером, на наш взгляд, является такая типичная ситуация повседневной жизни, как «провести вечер дома»: за ней может не стоять конкретное целенаправленное поведение участников, что не означает отсутствия целей у самой ситуации (Argyle, Furnham, Graham, 1981, p. 72). По аналогии с этим, мы не утверждаем, что цели, связанные с моральным обоснованием участником конфликта той или иной позиции, обязательно предполагают определенное целенаправленное поведение, однако это еще не ставит под сомнение само их существование. Помимо основных целей в ситуации можно выделить частные цели как средства достижения основных, например цели информационного обмена (Kellermann, 1987, р. 200).

Предметная сторона конфликта связана с той конкретной зоной противоречий, которые существуют между участниками ситуации. Соответственно их действия будут ориентированы на достижение результата, желательного для каждой из сторон.

В рамках эмоционального измерения конфликта могут существовать и самостоятельные цели участников взаимодействия, связанные с потребностями воздействия на партнера. Например, выражение враждебности по отношению к партнеру или стремление его «наказать» может стать доминантой конфликта, когда последний перестает быть способом решения проблемы и становится самоцелью (т. е., в терминах социологии, смещается от реалистической разновидности конфликтов к нереалистической).

Фактически никогда при анализе конфликтов объектом специального рассмотрения не становятся мотивы, связанные с потребностью в обосновании своей позиции, своих действий или решений для себя и/или для других.

В определенном смысле конфликтная ситуация содержит в себе парадокс. С одной стороны, в конфликте изначально присутствует оправдание своей позиции и своих действий («смысла для себя»): каждый из участников конфликта уверен в своей правоте, он делает «правильно», а партнер – «неправильно» (даже если обнаруживается готовность признать собственную неправоту в частностях, то все равно он «более прав», чем партнер). С другой стороны, конфликтная ситуация «по определению» содержит в себе множественность (или как минимум двойственность) альтернатив: само противодействие сторон направлено на то, чтобы добиться от партнера желаемых действий, желаемого поведения. Таким образом, заведомо предполагается возможность другого, «ожидаемого» поведения партнера. Поскольку партнер, в свою очередь, имеет аналогичные ожидания, возникает рассогласование: смысл позиции «для себя» не тождествен смыслу позиции «для других».

Именно возможность неоднозначной интерпретации противоречия между участниками конфликта усиливает у них мотив «быть понятым», а если речь идет об окружающих, то, следовательно, и быть поддержанным (реальными действиями или сопереживанием). Она заставляет человека стремиться к обоснованию своих действий в глазах окружающих, причем тем сильнее, чем более он осознает возможность неоднозначной интерпретации своего поведения. Это обоснование может приобретать форму реальных действий, связанных с обсуждением и «объяснением» окружающим сложившейся ситуации, своих действий и действий партнера. В «закрытой» ситуации, например в семейном конфликте, который недоступен окружающим и часто скрывается от них, как будто нет необходимости обоснования своего поведения, однако высоконормативные субъекты могут и в этих условиях стремиться соответствовать социальным стандартам.

Таким образом, понимание поведения человека в конфликтной ситуации требует не только обращения к целям, связанным с предметом конфликта или с отношением к партнеру, но и учета таких мотивов, как «быть справедливым», «сохранить лицо», «оказаться правым».

Прогноз поведения участников конфликта с точки зрения преследуемых ими целей не становится проще, даже если мы рассмотрим иерархии целей каждого участника в их соотношении друг с другом.

Развитие конфликта также зависит от соотношения целей его участников. Допустим, в отношении предмета разногласий участники конфликта стремятся к одностороннему преимуществу (хотят выиграть), готовы к приоритетным достижениям партнера (уступить) или реализации (полной или частичной) интересов обоих («на равных»). Казалось бы, наиболее сложный конфликт возникает тогда, когда оба участника ориентированы исключительно на собственный «выигрыш», а если один из них готов уступить, то проблема устранена. Однако не будем забывать, что мы говорим о психологических конфликтах, где человек бывает готов пойти навстречу партнеру, если тот, в свою очередь, признает собственную неправоту, выслушает очередную «нотацию» и т. д.

Таким образом, цели участников конфликта, хотя и являются весьма важным регулятором их поведения, еще не определяют однозначно характер их взаимодействия в конфликте, выбор стратегий и тактик поведения, становящихся результатом действия сложной системы факторов, образующих даже не комплекс, а скорее некий сплав – регулятор конфликтного взаимодействия.

Источник:
Глава 8
Глава 8. Конфликтное взаимодействие В главе «Конфликтное взаимодействие» рассматриваются мотивы и цели участников конфликта, избираемые ими стратегии и тактики взаимодействия, ситуационные
https://psy.wikireading.ru/54697

Конспект лекций по курсу «психология» Челябинск 2011

Конспект лекций по курсу «психология» Челябинск 2011

41 чел. помогло.

Конфликт – столкновение противоположно направленных целей, интересов, позиций, мнений или взглядов оппонентов или субъектов взаимодействия.

разрядка напряженности между конфликтующими сторонами (установление взаимопонимания, но только при социальном контроле за ходом конфликта);

информационная и связующая функции;

сплочение и структурирование организаций (противоборство с внешним врагом, преодоление общих трудностей поддерживает организованность совместных действий людей в группе);

стимулирование к изменениям и развитию (поиск новых путей и аргументов в отстаивании своих позиций, достижении лучших результатов во взаимодействии);

снятие синдрома покорности (высказывание ранее скрываемых идей, что позволяет глубже понять ситуацию, проработать варианты решения проблем);

диагностическая функция (выявляются противники, и конфликт может быть быстрее разрешен).

К негативным функциям конфликта относятся:

большие эмоциональные и материальные затраты на разрешение конфликта;

исключение из группы, увольнение сотрудников, снижение производительности труда или обучения, ухудшение социально-психологического климата в коллективе, группе;

уменьшение степени сотрудничества между сторонами в будущем или полное прекращение такового;

неадекватное (завышенное) восприятие своей группы, коллектива по отношению к другим группам, представление о других группах как о врагах;

утверждение духа конфронтации в организации, группе или обществе в целом, придание большего значения борьбе и победе в конфликте, чем решению реальных проблем.

Конфликты можно классифицировать по разным основаниям.

В зависимости от способа разрешения конфликты бывают: антагонистическими и компромиссными.

В зависимости от природы возникновения конфликты делятся на социальные, которые делятся на: межгосударственные, национальные, этнические, межнациональные; организационные и эмоциональные (личностные).

В зависимости от направления воздействия конфликты делятся на вертикальные и горизонтальные.

В зависимости от преобладания последствий для участников конфликты бывают конструктивными и деструктивными.

В зависимости от степени выраженности делятся на открытые, скрытые и потенциальные.

В зависимости от количества участников конфликты бывают: внутриличностные, межличностные, между личностью и группой, межгрупповые.

^ Структура конфликта описывается по-разному различными авторами, но основные элементы принимаются всеми: конфликтная ситуация, участники, позиции участников, объект, предмет, «инцидент» (пусковой механизм), развитие и разрешение конфликта. Характеристики этих элементы зависят от типа конфликта.

Латентная фаза конфликтной ситуации (стадия потенциального корфликта) характеризуется тем, что ценности, интересы, установки сторон объективно вступают в противоречие друг с другом, но открытого столкновения еще нет, может отмечаться лишь напряженность в отношениях будущих участников конфликта.

Началом открытого конфликта выступает инцидент, т.е. действия оппозиционных сторон, направленные на достижение их целей. Инцидент характеризуется осознанием конфликтной ситуации и переходом к непосредственной активности. Однако нельзя приравнивать осознание конфликтной ситуации к инциденту, так как оно не является инцидентом, но инцидент из нее вытекает.

Конфликт может быть понят по-разному: адекватно понятый конфликт, неадекватно понятый конфликт, непонятый конфликт, ложный конфликт.

Кризис и разрыв отношений между оппонентами. На этой стадии участники конфликта могут терять самоконтроль и не идти на сотрудничество. Здесь происходит процесс открытого противоборств, которое может проявляться в различных формах.

Завершение конфликта. Оно возможно за счет изменения объективной конфликтной ситуации или за счет трансформации образов этой конфликтной ситуации, имеющихся у оппонентов. Разрешение конфликта может быть частичным (исключение конфликтных действий, однако побуждение к конфликту все же остается) и полным (конфликт устраняется на уровне внешнего поведения и на уровне внутренних побуждений).

^ Завершение конфликта — это окончание конфликта независимо от причин, по которым он возник.

Источник:
Конспект лекций по курсу «психология» Челябинск 2011
Тип: Конспект; Размер: 2.1 Mb.; Иллюзии восприятия. Имеются случаи, когда наше восприятие мира искажается. Это происходит, когда от самих предметов поступают противоречивые сигналы или когда мы неправильно интерпретируем получаемые сигналы. 17; Лекция 25. КОНФЛИКТНОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ; страница №22
http://rudocs.exdat.com/docs/index-385300.html?page=23

Конфликтное взаимодействие

Важным вопросом при рассмотрении социальных конфликтов является вопрос о «действующих лицах и исполнителях» конфликтных отношений. При этом не следует отождествлять участников и субъектов социальных конфликтов, так как это может привести к путанице в понимании выполняемых в конфликте ролей.

Участником конфликта может быть любой человек, организация или группа лиц, которые принимают участие в конфликте, но не отдают себе отчета в целях конфликтного противоречия. Участником может быть стороннее лицо, случайно оказавшееся в зоне конфликта и не имеющее своего интереса.

Субъектом же социального конфликта является отдельный человек или социальная группа, способные создавать конфликтную ситуацию, т. е. прочно и относительно самостоятельно влиять на ход конфликта в соответствии со своими интересами, оказывать влияние на поведение и положение других, вызывать те или иные изменения в социальных отношениях.

Поскольку потребности субъектов, их интересы, цели, притязания могут реализовываться нередко только через использование власти, постольку в конфликтах непосредственное участие могут принимать такие политические организации, как партии, парламентские организации, государственный аппарат, «группы давления» и т. д. Они являются выразителями воли соответствующих социальных групп и личностей. Нередко социальный конфликт принимает форму конфликта политических, этнических и других лидеров (широкие массы выходят на улицы лишь в моменты наивысшего обострения ситуации). Так, в большинстве социальных и национальных конфликтов в первые годы перестройки в нашей стране субъектами выступали исключительно представители государственных структур власти.

Источник:
Конфликтное взаимодействие
Важным вопросом при рассмотрении социальных конфликтов является вопрос о «действующих лицах и исполнителях» конфликтных отношений. При этом не следует отождествлять участников и субъектов социальных конфликтов, так как это может привести
https://students-library.com/library/read/24939-konfliktnoe-vzaimodejstvie-konfliktnoe-povedenie

Конфликтное взаимодействие

3.2. Конфликтное взаимодействие

По проблемам конфликтного этнического взаимодействия имеется значительная литература, раскрывающая их возникновение, протекание и разрешение (Цепцов, 1996; Стефаненко, 1999, 2003; Конфликтология, 2000; Психология конфликта, 2002; Платонов, 2003; Kimmel, 1994; George, Jones, Gonzalez, 1998; Langlois C., Langlois J.– P., 1999).

Этнические конфликты (как межгрупповые) рассматриваются в конфликтологии, этнологии и др. (Конфликтология в контексте мира, 2001; Садохин, 2002). Здесь же будут рассмотрены конфликты, которые возникают между представителями этносов и проявляются в процессе этнического общения.

Конкурирующее взаимодействие между этнофорами иногда имеет тенденцию превращаться конфликт. Рассмотрим этнические конфликты в сфере труда и быта.

Конфликты в сфере труда. Отношения в трудовой сфере в каждой стране регулируются национальным законодательством. Производственные споры и конфликтные ситуации между руководителями и подчиненными разрешаются традиционно, исходя из трудового права, конфессиональных, моральных этнопсихологических и других национальных норм жизнедеятельности народа. Кроме того, разрешение трудовых конфликтов зависит от того, происходят они на государственном предприятии или на частном, а также от корпоративной культуры на производстве.

В этнопсихологическом плане особенности разрешения деловых споров и конфликтов также зависят от уровня коллективизма-индвивидуализма и властной дистанции в этносе.

Рассмотрим специфику обсуждения деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве, особенности использования аргументации и методов психологического воздействия при разрешении трудовых споров и конфликтов на результатах эмпирических исследований тувинцев в Республике Тыва (Резников, Товуу, 2002).

Особенности проработки деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве тываларами выглядят следующим образом: «во время деловых споров они учитывают межнациональный опыт решения обсуждаемой проблемы» (3,30) и «привлекают аргументы с учетом сильных возражений оппонентов» (2,92). Обсуждение деловых вопросов тывалары стараются перевести в неформальную обстановку (например, приглашают погостить к себе, выехать на природу и пр.). Развитие деловых связей зависит от того, чьи интересы представляют лица, ведущие переговоры (представители государственных предприятий, частных фирм, фирм со смешанным капиталом и пр.). Полученные данные свидетельствуют о том, что проработка деловых вопросов, споров и конфликтов на производстве решается традиционно.

Во время деловых споров наиболее убедительными являются следующие типы аргументации: «обращение к авторитету личности, его профессиональному опыту» (4,30). На 2-м месте «обращение к собственному опыту» (3,93); затем следуют «обращение к традициям» (3,75) и «обращение к большинству» (3,47). Наиболее убедительной аргументацией для представителей народа тыва является «обращение к общественному положению личности», его «профессиональному опыту». «Обращение к традициям» свидетельствует о том, что тывалары по-прежнему проявляют приверженность к коллективистской культуре. Таким образом, авторитет личности, связанный с его профессиональным опытом, демонстрирует проникновение рыночных отношений в жизнь тываларов.

Споры и деловые вопросы обсуждаются в основном «коллективно» (3,96) и «спокойно» (3,44); затем следует позиция «в процессе обсуждения переходят на личность собеседника» (2,59); «после конфликтного обсуждения прерывают отношения» (2,46); «обсуждают агрессивно» (2,24), «привлекают в качестве судей посредников (посторонних людей)» (1,95). Обсуждение спорных вопросов происходит типичным для восточных этносов образом (коллективно и спокойно), есть возможность для партнера и для себя «сохранить лицо».

В споре излагаются аргументы «прямолинейно» (3,65), «завуалировано (витиевато)» (2,61) и «с иронией, злой шуткой и т. п.» (2,20). Показатели по данной позиции свидетельствуют о том, что тывалары склонны к более четкому изложению своих позиций. С учетом же их принадлежности к восточным этносам видна недопустимость нанесения партнеру по общению обиды (низкий уровень оценок «использование иронии, злых шуток и пр.».

Чаще всего среди тываларов используются следующие методы воздействия: «убеждение» (3,40); «внушение» (3,10 балла)»; «подражание (личный пример)» (3,00), «заражение (хорошим или плохим настроением, оптимизмом и пр.» (2,50). На последнем месте – «принуждение (используют негативные аргументы, угрозы и пр.)» – 2,40 балла. Низкая оценка метода «принуждения» свидетельствует о достаточно высоком нравственном менталитете народа тыва (Резников, Товуу, 2002).

Изложенные результаты доказывают, что среди народа тыва имеет место традиционное обсуждение производственных вопросов, споров и конфликтов.

Конфликты в бытовой сфере. Этнические конфликты обстоятельно исследованы С. Тинг-Туми в ее работе «К теории конфликта и культуры». Продуктивно используя подход Э. Холла о низко– и высококонтекстуальных культурах (Hall, 1976), она проводит различия между «инструментальным» и «экспрессивными» причинами конфликтов. Инструментальный конфликт обусловлен практическими целями, а экспрессивный – желанием снять психическое напряжение и освободиться от враждебных чувств (Ting-Toomey, 1985).

В исследованиях по процессу общения Б. Ф. Ломов, раскрывая аффективно-коммуникативную функцию этого процесса, подчеркивал, что «весь спектр специфически человеческих эмоций возникает и развивается в условиях общения людей. Этими условиями определяется уровень эмоциональной напряженности, в этих условиях осуществляется и эмоциональная разрядка ‹…› потребность в общении очень часто возникает именно в связи с необходимостью изменить свое эмоциональное состояние» (Ломов, 1999, 203).

Рассматривая межэтнические конфликты, С. Тинг-Туми утверждает, что члены низкоконтекстуальных культур более способны разделить конфликт от вовлеченной в него личности по сравнению с представителями высококонтекстуальных культур. Этнофоры из низкоконтекстуальных культур, отстаивая свою целеориентированную позицию, могут даже накричать друг на друга и тем не менее оставаться после этого друзьями (в таких культурах инструментальная позиция тесно связана с личностью, которая ее отстаивает). В высококонтекстуальных этносах конфликтующие стороны предпочитают открыто не конфронтировать на публике, чтобы грубым словом или оскорблением не привести оппонента к «потере его лица» (особенно в тех случаях, когда это происходит в контексте отношений руководства и подчинения) (Ting-Toomey, 1985).

В высококонтекстуальных культурах предоминантная модель конфликтных отношений может быть лучше описана как уклончивая и неконфронтационная, участники которой полагают возможным использовать имплицитные или ограничительные коды. Калькулируемая степень неопределенностей и многоречивость типично используются, когда напряжение и беспокойство увеличивается. Например, японцы в таких ситуациях более пассивны, используют отходы и сокрытия, ритуализируют встречи, чтобы избегнуть угроз (Barnlund, 1975).

Таблица 3. Характеристики конфликта в низко– и высококонтекстуальных культурах

Низкоконтекстуальный конфликт: Аналитический подход, линейная логика, инструментально-ориентированный подход, дихотомия между конфликтом и участниками конфликта

Высококонтекстуальный конфликт: Синтетический подход, спиральная логика, экпрессивно-ориентировнный подход, интеграция конфликта и его участников

Низкоконтекстуальный конфликт: Индивидуалистически ориентированный подход, низкие коллективные нормативные экспектации, нарушение индивидуальных экспектаций, создание конфликтных потенциалов

Высококонтекстуальный конфликт: Группоориентированный подход, высокие коллективные нормативные экспектации, нарушение коллективных экспектаций; создание конфликтных потенциалов

Низкоконтекстуальный конфликт: Несокрытие, прямой подход, конфронтационное отношение, действия ориентированы на разрешение

Высококонтекстуальный конфликт: «Сокрытие», «непрямой» подход, неконфронтационное отношение, сохранение «лица», ориентированы на отношения

Низкоконтекстуальный конфликт: Эксплицитные коммуникативные коды, прямой логический стиль, рациональная фактическая риторика, открытые и прямые стратегии

Высококонтекстуальный конфликт: Имплицитные коммуникативные коды, позиционный логический стиль, интуитивная аффективная риторика, неопределенные и непрямые стратегии

После публикации работы по теории конфликтов в этнических общностях С. Тинг-Туми в 1985 г. провела еще несколько исследований, что позволило ей расширить свой подход (Chua, Gudykunst, 1987; Ting-Toomey, 1986а, 1986b; 1988).

Представители индивидуалистических, низкоконтекстуальных культур больше используют доминирующие или контролирующие стратегии управления конфликтом по сравнению с этнофорами из коллективистских, высококонтекстуальных культур, что позволяет им сохранить «свое лицо».

В заключение необходимо отметить, что теория конфликта между представителями разных этносов С. Тинг-Туми корреспондирует с результатами других исследователей, занимающихся этими проблемами (Kagan, Knight, Martinez-Romero, 1982; Nomura, Barnlund, 1983; Bond, Wan, Leung, Giacalone, 1985).

Нам представляется, что изложенный выше подход является перспективным, так как, во-первых, он показывает появление возможных трудностей в конфликте этнофоров из разных культур. Во-вторых, он демонстрирует прогностическую модель поведения этнофоров, принадлежащих как к низкоконтекстуальным и индивидуалистическим этносам, так и высококонтекстуальным и коллективистским народам. В-третьих, теория конфликтного взаимодействия этнофоров позволяет заранее выработать различные практические подходы по возможному урегулированию межэтнических конфликтов.

При выработке конкретных предварительных рекомендаций важно учитывать этнопсихологические особенности протекания конфликта (бурно или спокойно протекает, какая аргументация будет убедительной для участников конфликта, кто может быть привлечен в качестве посредников, на какие уступки каждая из сторон может пойти и др.).

В 1992–1993 гг. из Аризонского университета США в Москву приезжала профессор Энн Хардт, которая проводила тренинги для учителей и преподавателей вузов по разрешению межэтнических межличностных конфликтов в школе, в которой учатся школьники из разных расовых групп. Продуктивен ее подход к организации групп посредников (обычно 2–3 человека) по предупреждению и разрешению конфликтов из числа самих школьников, начиная с первого до последнего класса. Группы посредников во время перемен обычно дежурят около своих классов. В течение года происходит замена состава «групп миротворцев» с той целью, чтобы каждый школьник побывал в роли посредника. Организация этого процесса возложена на психологов, которые перманентно проводят небольшую психологическую подготовку самих переговорщиков к выполнению их роли.

Рассмотрим результаты эмпирических исследований тываларов по их поведению в конфликтных ситуациях в бытовой сфере (Резников, Товуу, 2002).

«В конфликтных ситуациях» поведение тыва этноса выглядят следующим образом: «избегают конфликтов» (3,60), «спорные вопросы обсуждают эмоционально» (3,48) и «обстоятельно» (3,30). Наименьшими баллами оценены позиции «ссорятся на виду у всех» (2,56) и «привлекают посторонних в качестве судей» (2,15). Судя по полученным результатам, опрашиваемые предпочитают не избегать конфликтов, а при их возникновении обсуждают относительно эмоционально. Низкие оценки позициям «ссориться на виду у всех» и «привлекать посторонних в качестве судей» свидетельствуют, что тывалары стремятся избегать публичного обсуждения конфликтов («Не выносят ссор из избы!»).

«Привлечение посторонних лиц в качестве судей для разрешения конфликтов» распространено среди этносов с недостаточно высокой правовой культурой, в обществах, по сути, ориентированных традиционно. Что же касается, например, американцев, то при разрешении конфликтов они ориентируются на юридическую помощь.

Как указывалось выше, в 2003–2005 гг. нами было проведено полевое исследование по выявлению этнопсихологического облика русских на территории Костромской области. В ходе его выявлялись типологические особенности поведения русских в конфликтных ситуациях. 1-й ранг в городе и сельской местности занимает суждение, что русские «обсуждают спорные вопросы эмоционально» (средние 3,98 и 3,90). Данная особенность четко просматривается в научной литературе, в которой описываются национально-психологические особенности русских. 2-е место принадлежит «избеганию неопределенности» (3,59 и 3,51). На 3-м месте – «обсуждение спорных вопросов происходит обстоятельно» (3,34 и 3,32). 4-й ранг занимает «избегание конфликтов» (3,32 и 3,27). На 5-м месте расположен показатель – русские «ссорятся на виду у всех» (3,18 и 3,16). На последнем (6-м) месте характеристика – русские «привлекают посторонних лиц в качестве судей» (2,91 и 2,92).

Источник:
Конфликтное взаимодействие
3.2. Конфликтное взаимодействие По проблемам конфликтного этнического взаимодействия имеется значительная литература, раскрывающая их возникновение, протекание и разрешение (Цепцов, 1996;
https://psy.wikireading.ru/22561

(Visited 1 times, 1 visits today)

CATEGORIES