Искусство лжи

Lie to me — искусство лжи

— Частые прикосновения человека к лицу, волосам, шее – это действительно работает! Причем, я сама несколько раз, говоря неправду, замечала, что моя рука тянется к носу! Но этот признак годится только для выявления достаточно неопытных лжецов (я легко научилась себя контролировать).

— Отсутствие жестикуляции, напряженность, зажатость позы в сочетании с «как бы непринужденным» речевым потоком – выглядит довольно нелепо и сразу обращает на себя внимание.

— Чрезмерная, преувеличенная жестикуляция, очень часто при этом люди еще и стараются смотреть собеседнику прямо в глаза («взгляни в мои глаза, они не лгут!»)

– выглядит это все наигранно, особенно если тема разговора не столь серьезна, чтобы требовать излишнего пафоса.

— Ускоренный темп речи, фальшивая взволнованность часто служат для того, чтобы скрыть в потоке изливаемой информации ложь, как бы «перемешав её с правдой» («совру быстро и не успею себя выдать!») – если не поддаваться навязываемому вам взвинченному состоянию, а оставаться спокойным, то ложь легко можно распознать.

— Несоответствие жестов содержанию речи: человек говорит «да», а сам отрицательно качает головой – такое я встречала всего один раз, и это действительно была ложь.

— Направление взгляда (по мнению психологов, вспоминая реальный опыт, человек всегда смотрит влево, выдумывая что-нибудь – вправо), увеличение частоты морганий (подсчитано, что в среднем человек моргает шесть раз в минуту, лгущий же непроизвольно начинает моргать чаще), расширенные зрачки – проверить эти показатели лжи лично мне не удалось.

Конечно, есть обманщики-виртуозы, которым ничего не стоит обвести вокруг пальца почти любого из нас (за исключением, разумеется, доктора Лайтмана из сериала). Такие лжецы есть – но их мало. Большинство из нас врет неумело, и большинство покупается на ложь неискусную и плохо замаскированную.

— Да, — отвечает молодой человек, только в уголке его губ (с одной стороны лица, ассиметрично) преломляется презрение.

— Правда, любишь? – она чувствует: что-то здесь не так!

Источник:
Lie to me — искусство лжи
— Частые прикосновения человека к лицу, волосам, шее – это действительно работает! Причем, я сама несколько раз, говоря неправду, замечала, что моя рука тянется к носу! Но этот признак годится
http://www.lietome.su/articles-8.html

Искусство лжи

На недавнем интервью с Опрой Уинфри прославленный велогонщик Лэнс Армстронг признался, что долгие годы всех обманывал, поскольку добивался выдающихся спортивных результатов с помощью допинга (см. материал в разделе «Спорт» в выпуске за 18 января). Обман был настолько масштабным, что Армстронга едва ли не объявили «главным лжецом» последних десятилетий. Возмущению миллионов поклонников нет предела.

Однако психологи видят эту историю по-другому. В действительности мы все ничем не лучше Лэнса Армстронга. Мы все также врем по-крупному, часто и порой даже с удовольствием. Просто история с велогонщиком стала публичной, и слишком высоки были ставки в его игре (семь призов главной велогонки мира, «Тур де Франс»), поэтому ложь Армстронга и получила такой резонанс.

На людях каждый из нас утверждает, что ненавидит ложь. В то же время ложь является одной из самых устойчивых и долговечных характеристик человеческого общества и опорным пунктом для нашего самоуважения. Мы, люди, начинаем лгать уже в четырехлетнем возрасте, причем по несколько раз в день, и с накоплением опыта учимся врать все искуснее.

«Люди лгут, потому что это работает, – объясняет Роберт Фельдман, декан социальных и поведенческих наук Массачусетского университета, один из ведущих экспертов по психологии лжи (да, есть и такая). – Мы лжем все время. Мир еще не рухнул из-за лжи только потому, что обычно это мелкая и невинная ложь, например: «Да, дорогая, эта шляпка тебе очень идет» или «Ах, ваш малыш так хорошо поет». Но даже при использовании масштабной лжи, как в случае Армстронга, мы уверены, что у нас все получится и нам все сойдет с рук».

Не следует думать, будто лгать легко. Это достаточно сложная мыслительная работа. Психологи и неврологи обнаружили, что обман требует от большинства из нас психического напряжения. Усилия по согласованию лжи с правдой, чтобы сказанное нами не противоречило очевидным фактам, настолько велики, что мы забываем о таких простых действиях, как моргание (вот вам и один из признаков, по которым можно понять, насколько честен ваш собеседник; жаль, что у лжецов не вырастает длинный нос, как в сказке).

А если определенную ложь поддерживать на протяжении многих лет, то нам приходится выстраивать вокруг нее целую инфраструктуру, поддерживать и обновлять список оправданий, без которых правда вылезет наружу.

К счастью для нас, лжецов, со временем мы все больше оттачиваем наше мастерство, и нам становится все легче лгать.

Часто с помощью лжи мы убеждаем самих себя в том, что, несмотря на наши нехорошие поступки, мы все же остаемся порядочными людьми. Вот как Лэнс Армстронг оправдывал для самого себя свои действия: он принимает тестостерон только для уравнивания шансов с соперниками, потому что у него уровень этого мужского гормона снизился в результате лечения рака яичек.

Мужчины и женщины лгут примерно одинаково часто, хотя из разных побуждений. Во время 10-минутной беседы с незнакомцем около 60 % из нас солгут хотя бы один раз. Мужчины лгут, чтобы чувствовать себя лучше и увереннее, а женщины – чтобы лучше и увереннее себя чувствовал собеседник, благодаря чему станет лучше относиться к автору лжи.

Беззастенчивые лжецы, такие как барон Мюнхгаузен или Митяй, встречаются не слишком часто. Обычно люди просчитывают, насколько правдоподобной будет выглядеть их ложь. Психологи провели следующий эксперимент. Участники должны были бросать игральные кости без свидетелей, а потом сообщать результат первого броска и именно за него получать соответствующее денежное вознаграждение. Когда бросать кости можно было три раза, участники часто врали, называя вместо фактического первого результата другой, более высокий, за который можно было получить больше денег. Но если респондентам давалась лишь одна попытка, то врать осмеливались уже не все, понимая, что крупный выигрыш при одном шансе выглядит подозрительно.

Какие люди больше склонны ко лжи? Творческие и умеющие мыслить за пределами общепринятых рамок, говорят ученые. Но ведь всех нас, начиная с детского сада, а затем в школе и институте пытаются вырастить творческими личностями, умеющими разрушать стереотипы и находить неординарные решения. И эти благие намерения приносят свои плоды: чем более творческими и неординарными личностями мы становимся, тем лучше мы усваиваем науку обмана. Так стоит ли удивляться тому, что вокруг одни лжецы, на лжецах сидят и лжецами погоняют?

Все приведенные в данной статье факты достоверны, цитаты точны, а выводы обоснованны. Честное слово!

Источник:
Искусство лжи
На недавнем интервью с Опрой Уинфри прославленный велогонщик Лэнс Армстронг признался, что долгие годы всех обманывал, поскольку добивался выдающихся спортивных результатов с помощью допинга (см.
http://vecher.obozrevatel.com/magazine/135/page3342.html

Искусство лжи

Воспроизведено по сб. «Англия в памфлете», М., «Прогресс», 1987, стр.271-282

По техническим причинам в тексте опущены слова, набранные в греческом алфавите

издать весьма любопытный трактат

двух томах ин-кварто,

Искусство политической лжи

с кратким изложением первого тома названного трактата

В настоящее время сдано в печать любопытное сочинение, озаглавленное Искусство политической лжи, состоящее из двух томов ин-кварто.

I. Если автор получит надлежащее поощрение, он предполагает вручить первый том подписчикам к началу ближайшего зимнего триместра.

II. Цена подписки на оба тома равняется четырнадцати шиллингам; из них семь надлежит уплатить при подписке и остальные семь — при вручении второго тома.

III. Те, кто подпишется на шесть экземпляров, получат седьмой экземпляр бесплатно, что снизит цену одного тома до шести шиллингов.

IV. Имена и адреса подписчиков будут напечатаны полностью.

Дабы поощрить столь полезное начинание, мы сочли уместным ознакомить публику с содержанием первого тома в изложении человека, который усердно и досконально изучил рукопись.

Первый том состоит из одиннадцати глав. В первой главе своего превосходного трактата автор философически рассуждает по поводу природы человеческой души и тех ее свойств, которые делают ее восприимчивой ко лжи. Он считает, что душа по своей природе подобна плоскоцилиндрическому рефлектору, или зеркалу; плоская ее сторона была сотворена всемогущим Богом, но впоследствии дьявол придал другой стороне цилиндрическую форму. Плоская сторона представляет предметы, как они есть; а цилиндрическая сторона, согласно законам катоптрики, неизбежно представляет истинные предметы ложными, а ложные предметы истинными; при этом цилиндрическая сторона, обладая значительно большей поверхностью, захватывает бОльшую часть видимых лучей. На этой цилиндрической стороне человеческой души и основано все искусство и достижения политической лжи.

Далее, в этой главе автор переходит к рассуждениям о свойствах ума, а именно об его особом пристрастии ко всему злому и чудесному. Склонность души к злобе проистекает из себялюбия или из удовольствия считать других людей более дурными, низкими или несчастными, нежели мы сами. А представление о чудесном возникает из душевной лени или неспособности возбуждаться и восторгаться чем-либо простым и обыденным. Установив качества ума, на которых основано названное искусство, автор переходит

К третьей главе, где разбирает вопрос о законности политического лганья, каковое он выводит из истинных и достоверных принципов, исследуя различные права человечества на правду. Он показывает, что люди вправе ожидать частной правды от своих соседей и хозяйственной правды от членов своей семьи, что им не следует терпеть обмана со стороны своих жен, детей и слуг; но они не имеют никаких прав на политическую правду; с таким же основанием народ мог бы претендовать на то, чтобы каждый стал помещиком и владел большим имением, как и на то, чтобы ему говорили правду о делах правительства.

Автор весьма рассудительно устанавливает различные доли людей в предмете правды соответственно различию в их способностях, достоинствах и занятиях, и показывает нам, что дети едва ли имеют какую-либо долю вообще, вследствие чего им крайне редко говорят правду. Следует признать, что в этой главе автору приходится разъяснять некоторые мнимые трудности и толковать тексты Писания.

В пятом главе автор разделяет политическую ложь на несколько родов и видов и сообщает правила измышления, распространения и размножения некоторых их разновидностей. Он начинает со слухов и libelli famosi ( пасквилей (лат.) ), относящихся к репутации человека, облеченного властью; здесь он отмечает обычную ошибку, заключающуюся в том, что во внимание принимается только одна разновидность, а именно умаляющая, или клеветническая, тогда как на самом деле существуют три разновидности: умаляющая, прибавляющая и переносящая.

Прибавляющая дает великому человеку бОльшую славу, чем та, какую он обрел, дабы он смог лучше послужить некоему благому делу или назначению.

Умаляющая, или клеветническая, есть ложь, которая отнимает у великого человека славу, принадлежащую ему по праву, из опасения, как бы он не применил ее в ущерб населению.

Переносящая есть ложь, которая переносит заслуги от одного человека к другому, более достойному, или переносит виновность с истинного виновника на лицо, менее достойное.

Автор приводит несколько примеров блистательного применения всех трех родов, особенно в последнее время, когда встречалась необходимость во имя общего блага передать доблесть и подвиг одного человека другому или многих людей — одному человеку; более того, при благоприятных условиях слава победы, одержанной в сражении одним лицом, может быть присвоена другим, которое даже не командовало в этом деле. Спасение или разорение народа может быть приписано лицам, которые не участвовали ни в том, ни в другом.

Имеется в виду эпизод в войне за Испанское наследство. 28 сентября 1708 г. соединение союзников численностью около 6000 человек, конвоировавшее транспорт с боеприпасами и продовольствием для войск, осаждавших город Лилль (Франция), было атаковано французскими войсками, превосходившими его втрое по численности. Благодаря умелому командованию английского генерала Уэбба все атаки французов были отбиты, и они отступили с большими потерями. Однако секретарь главнокомандующего английскими войсками герцога Мальборо в сообщении в Англию приписал победу любимцу герцога генералу Кадогану, который подоспел с несколькими кавалерийскими эскадронами к месту сражения, когда оно было уже окончено (Ю. Д.Левин, М.А.Шерешевская. Примечания. — В кн.: Дж. Свифт. Памфлеты. М., 1955, с. 331-332).

Автор призывает всех джентльменов, практикующих ложь, упражняться главным образом во лжи переносящей, ибо, коль скоро самое существование предметов и событий очевидно и не нуждается в доказательствах, вполне достаточно представить публике мнимого их создателя или мнимую причину, что не слишком затруднительно, учитывая доверчивость людей, от которых скрыты в большей своей части секретные пружины вещей.

Далее автор сообщает некоторые правила применений прибавляющей лжи, а именно: когда кто-то приписывает некоему лицу что-то, ему не принадлежащее, следует рассчитать так, чтобы ложь не совсем противоречила известным качествам этого лица.

Например, не годится утверждать, будто французский король присутствует на протестантских сборищах или будто он возвратил, подобно королеве Елизавете, излишек налогов своим подданным.

Не годится настаивать на том, что император выдал своим войскам двухмесячное жалованье вперед или что голландцы уплатили больше своей доли.

Не следует делать одного и того же человека одновременно ревностным поборником постоянной армии и народной свободы, или атеиста — защитником церкви, или распутника — исправителем нравов, или горячего и слабоумного вертопраха — рьяным сторонником системы воздержания.

Но если уж совершенно необходимо придать некоему лицу какое-либо неподходящее доброе качество, автор советует не делать этого сразу extremo gradu ( в высшей степени (лат.) ) Например, не нужно утверждать, будто бы пресловутый скряга вдруг щедро пожертвовал на благотворительность пять тысяч фунтов; для начала вполне хватит двадцати или тридцати фунтов. Не следует сообщать, будто человек, известный неблагодарностью к своим благодетелям, вознаградил бедняка за какую-то добрую услугу, совершенную тридцать лет назад, но можно допустить, что он был признателен за услугу лицу, которое способно услужить ему еще раз. Молодчик, чья личная храбрость весьма сомнительна, не должен сразу же обращать в бегство целые эскадроны, но можно допустить, что он отличился в мелкой потасовке или пустил бутылку в голову противника.

Непозволительно утверждать, что великий человек, известный своим презрением к религии, проводит целые дни в молельне; но вы без опаски можете сообщить, что он способен пристойно высидеть до конца богослужения. Великому человеку, о котором никто не слышал, чтобы он добровольно уплатил кому-либо законный долг, не следует приписывать внезапное возмещение убытков многим тысячам обманутых им людей; для начала ему достаточно дать двадцать фунтов другу, потерявшему его вексель.

Автор устанавливает такие же правила для умаляющего, или клеветнического, рода лжи: она не должна совершенно противоречить качествам, которыми, предполагается, обладают затронутые особы.

Так, например, отнюдь не соответствует здравым правилам псевдологии сообщение, будто бы благочестивый и набожный государь пренебрегает молитвой и распространяет ересь; однако о милосердном государе вы можете сообщить, что он простил преступника, который того не заслуживал.

Вас ждет неудача, если вы объявите, будто бы великий человек, прославленный своей бережливостью ради общего блага, расточает государственные деньги; но вы можете спокойно рассказывать, что он их утаивает. Вы не должны уверять, что он берет взятки; но вы можете открыто порицать его медлительность в платежах; потому что хотя и то и другое — неправда, но последнее возможно, а первое — нет.

О чистосердечном и великодушном министре вам не следует говорить, будто он замешан в интриге против своей страны; но вы можете утверждать с известным правдоподобием, что он завел интрижку с одной дамой.

Автор убеждает всех лжецов-практиков в необходимости отнестись к этим правилам с полной серьезностью: из-за невнимания к ним многие неправды последнего времени оказались мертворожденными или недолговечными.

В шестой главе он разбирает чудесное, под которым разумеет нечто, выходящее за обычные пределы вероятия. В применении к народу оно подразделяется на два вида: устрашающая ложь и вдохновляющая, или одобряющая, ложь, из коих обе весьма полезны в соответствующих случаях.

Относительно первой он устанавливает несколько правил, из которых одно гласит, что не следует слишком часто показывать населению страшные предметы, дабы они не стали привычными. Он указывает, что совершенно необходимо раз в год запугивать английский народ французским королем и Претендентом, однако остальные двенадцать месяцев этих медведей нужно строго держать на цепи. Несоблюдение такого весьма существенного правила и стращание букой по всякому пустячному поводу привело в последние годы к необычайному безразличию среди простонародья.

Что же касается вдохновляющей, или ободряющей, лжи, то он устанавливает следующие правила: она не должна слишком далеко выходить за обычные пределы вероятия; ее следует разнообразить, и нельзя упрямо настаивать на одной и той же лжи; обещающую, или предсказывающую, ложь не следует ограничивать слишком кратким сроком, не то ее создатели испытают стыд и замешательство, когда увидят вскоре, что их опровергли. Опираясь на эти правила, автор исследует благонамеренную, но злополучную ложь о победе над Францией, которая распространялась около двадцати лет подряд и повторялась с такой упрямой настойчивостью, что под конец износилась окончательно и была отвергнута.

Что касается поразительной лжи, то здесь он имеет добавить немногое: разве только, что ее кометы, киты и драконы должны быть соразмерными, а ее ураганы, бури и землетрясения — находиться как можно дальше, куда нельзя доехать верхом за один день.

Седьмая глава целиком посвящена вопросу — какая из двух партий достигла большего совершенства в политической лжи? Автор признает, что иногда больше верят одной, а иногда — другой, но что среди членов обеих имеются величайшие мастера этого искусства. Он приписывает их слабый успех за последнее время тому, что они переполнили рынок и пустили в продажу слишком много дрянного товару сразу: при избытке червей крайне трудно поймать пескаря на удочку.

Он предлагает каждой из партий для восстановления утраченного доверия некий проект, который, однако, кажется несколько фантастичным и не отличается той здравой рассудительностью, какую автор проявил в остальных частях своего труда. Проект заключается в том, чтобы партия согласилась продавать в течение трех месяцев кряду только чистую правду, что обеспечит ей доверие на протяжении шести месяцев последующего лганья.

Он признает, однако, что считает почти невозможным найти подходящих людей для воплощения этого проекта в жизнь. В конце главы он жестоко осуждает безрассудство партий, поручающих торговлю своей ложью мерзавцам или бездарностям, вроде большинства современных писак, которые, несмотря на сильную склонность и пристрастие к своей профессии, по-видимому, совершенно невежественны в правилах псевдологии и нимало не достойны столь высокого доверия.

Остальную часть главы автор посвящает некоторым выдающимся талантам, появившимся в последние годы и проявившим особую склонность к чудесному. Он советует этим многообещающим молодым людям отдать свою изобретательность на службу отечеству, ибо постыдно ныне расточать свои дарования на бесконечные травли лисиц, скачки, подвиги смелости в управлении экипажем, в прыжках, беге, или заглатывании персиков, или выдирании зубов целыми челюстями, с тем чтобы их почистить, и т. п., в то время, когда страна столь нуждается в их помощи.

Восьмая глава представляет собою проект объединения нескольких мелких корпораций лжецов в единое общество. Излагать этот план полностью было бы слишком утомительно. Главное заключается в следующем. Это общество должно состоять из руководителей всех партий; ни одну ложь не следует пускать в оборот без их одобрения, так как они лучше всех могут судить о наличном спросе и о том, какой род лжи требуется; к такой корпорации должны принадлежать люди всех сословий, занятий и вероисповеданий; приличие и правдоподобие, должны соблюдаться елико возможно; помимо вышеупомянутых лиц, в общество должны входить все подающие надежды таланты города (из коих великое множество обретается в различных кофейнях), путешественники, знатоки искусств и коллекционеры, охотники на лисиц, жокеи, стряпчие, престарелые моряки и солдаты из госпиталей Гринвича и Челси.

В Гринвиче, городке неподалеку от Лондона (теперь его пригород), и в районе самого Лондона — Челси — расположены богадельни для старых моряков и солдат.

Обществу, учрежденному таким образом, следует предоставить монопольное право распоряжаться ложью; в его передней должны постоянно находиться несколько лиц, обладающих огромным запасом легковерия, — порода, бурному произрастанию которой весьма способствуют местная почва и климат; автор полагает, что достаточное число их может быть набрано около Биржи; они должны пускать в обращение то, что другие чеканят; ибо никто не распространяет ложь так охотно, как тот, кто сам в нее верит.

Общество должно взять за правило измышлять одну ложь, а иногда и две ежедневно; причем при отборе следует обращать большое внимание на погоду и время года; ваша устрашающая ложь оказывает могучее воздействие в ноябре и декабре, но не в мае и июне, если только в это время не дуют восточные ветры.

Под страхом уголовного наказания никто не смеет говорить о чем-либо, кроме лжи данного дня; общество должно содержать при дворе и в других местах достаточное число шпионов, которые будут поставлять идеи и темы для измышлений и иметь связь со всеми городами, где есть рынки, для распространения своей лжи.

Если же будет замечено, что кто-либо из членов общества краснеет, или меняется в лице, или опускает необходимое обстоятельство при сообщении лжи, то его следует с позором исключить из общества и объявить неспособным.

Кром:е распространения громогласной лжи, следует еще составить из наиболее способных членов общества тайный комитет слухов. Здесь автор делает отступление и восхваляет партию вигов за их верное понимание и правильное использование пробной лжи. Пробная ложь подобна пробному заряду артиллерийского орудия и применяется при испытании легковерия. Такую же роль, полагает он, выполняет в римской церкви догмат пресуществления: те, кто его проглотит, смогут наверняка переварить все остальное; поэтому партия вигов поступает благоразумно, испытывая легковерие народа посредством грубого обмана, дабы иметь возможность судить, какую нагрузку сможет оно выдержать в дальнейшем.

Пресуществление — догмат католической церкви, согласно которому во время таинства причастия освященные хлеб и вино превращаются в плоть и кровь господни. Хотя протестанты, отвергнув большинство из семи таинств, сохранили это (наряду с крещением), но в духе рационализма толковали его лишь как символ, не имеющий силы, если он не подкреплен верой.

В конце главы он предостерегает руководителей партий от веры в собственную ложь, что привело недавно к пагубным последствиям, когда некая благоразумная партия и некая благоразумная нация стали обе соизмерять свои действуя с ложью собственного измышления.

Причины этого он видит в чрезмерных усилиях и рвении, с коими применялось названное искусство, в неистовом пыле речей, которыми они убеждали друг друга, будто то, чего они хотят и что выдают за истину, действительно является таковой. Подобная беда случалась со всеми партиями. Якобиты постоянно страдали от нее; но в недавнее время виги, кажется, даже превзошли их в этой дурной привычке и слабости.

В конце главы автор прилагает календарь лжи соответственно различным месяцам года.

Девятая глава посвящена вопросам скорости и продолжительности лжи. Что касается скорости движения, то, как утверждает автор, она почти невероятна; он приводит несколько примеров, когда ложь передвигалась быстрее, чем почтовая карета; устрашающая ложь имеет чудовищную скорость и делает свыше десяти миль в час; слухи обращаются в узком кругу, но чрезвычайно быстро.

Автор утверждает, что некоторые явления, связанные со скоростью лжи, нельзя объяснить, не допустив возможности синхронизма и комбинаций. В отношении продолжительности лжи он говорит, что существуют самые различные сроки, начиная от часов и дней и кончая веками; что некоторые виды лжи, подобно насекомым, умирают и затем возрождаются в иной форме; что хорошие мастера, подобно людям, строящим на земле, взятой в краткосрочную аренду, могут точно рассчитать продолжительность лжи сообразно своей цели, дабы она продержалась точно положенное время, и не дольше.

Десятая глава посвящена отличительным признакам лжи: как узнать, когда, где и кем она выдумана? Голландский, английский и французский товары значительно отличаются один от другого: биржевая ложь — от лжи, отчеканенной на другом конце города. Требуется огромная рассудительность при учете места, где намечено обращение различных разновидностей; самая жалкая и грубая работа пригодна для Уоппинга; существует несколько кофеен, имеющих свой особый отпечаток, в котором легко разберется опытный знаток. Все великие люди имеют личный почерк, отличающий их ложь.

Автор говорит, что благодаря длительному изучению и практике он стал столь сведущим в этом вопросе, что стоит только показать ему любую ложь, как он сможет сказать, чье клеймо она носит, и сам великий человек не рискнет возражать ему. Лживые обещания великих людей узнаются по объятиям, лобзаниям, похлопыванию по плечу, улыбкам, поклонам, а ложь при изложении фактов — по неумеренной божбе.

Всю одиннадцатую главу автор посвящает одному простому вопросу: что лучше противопоставлять лжи — правду или другую ложь? Он говорит, что, учитывая большую протяженность цилиндрической поверхности души и небывалую склонность большинства людей в последние годы верить лжи, он считает наиболее подходящим противодействием лжи — другую ложь.

Например, если вдруг сообщат, что Претендент находится в Лондоне, то не следует возражать на это, говоря, будто он никогда не бывал в Англии; но нужно настаивать, что, по свидетельству очевидцев, он дошел только до Гринвича и затем повернул обратно.

Точно так же, если бы распространился слух, что одно видное лицо умирает от некоего недуга, вам не следует говорить истину, утверждая, что это лицо здорово и никогда не страдало этим недугом, но надо сказать, что оно постепенно исцеляется от него.

Так, недавно один джентльмен утверждал, что договор с Францией, имеющий целью распространение папизма и рабства в Англии, был подписан 15 сентября, на что другой отвечал весьма рассудительно: он не противопоставил лжи правду и не сказал, что такого договора нет, но сообщил, что, по имеющимся у него достоверным сведениям, многие пункты договора еще не согласованы.

Содержание второго пункта тома этого превосходного трактата будет сообщено в следующий раз.

Источник:
Искусство лжи
Воспроизведено по сб. «Англия в памфлете», М., «Прогресс», 1987, стр.271-282 По техническим причинам в тексте опущены слова, набранные в греческом алфавите издать весьма любопытный трактат
http://vivovoco.astronet.ru/VV/PAPERS/BONMOTS/ARBUTHNOT.HTM

Искусство лжи: какими способами можно скрыть самый откровенный обман

Искусство лжи: какими способами можно скрыть самый откровенный обман

Мы публикуем отрывок из новой книги знаменитого психолога Пола Экмана «Узнай лжеца по выражению

Теории и наработки выдающегося американского психолога Пола Экмана давно завоевали ему славу и авторитет в научных и деловых кругах, но вот широкую известность приобрели относительно недавно — благодаря американскому телесериалу «Обмани меня». Главный герой — учёный, мастерски распознающий любые признаки обмана по выражению лица, позам человека и жестам человека, и вдохновителем образа как раз и стал доктор Экман. Мы публикуем отрывок из его новой книги «Узнай лжеца по выражению лица», которая готовится к выпуску в издательстве «ПИТЕР» в середине декабря.

«Контролировать выражения эмоций на лице непросто. Большинство людей управляют выражениями лица, но делают это далеко не идеально. Люди привычнее лгут словами, чем лицом (а лицом привычнее, чем движениями тела). Вероятно, это происходит из-за того, что люди несут большую ответственность за свои слова, чем за выражения лица. Чаще комментируется то, что вы говорите, а не то, что вы выражаете на своем лице.

Вам проще наблюдать за своими словами, когда вы говорите, чем наблюдать за выражениями своего лица. Выражения лица могут быть очень кратковременными, то есть появляться и исчезать за доли секунды. В случае использования слов вы легко можете поставить себя на место человека, получающего ваше сообщение, и услышать все то, что слышит он. С выражениями лица все оказывается гораздо сложнее. Вы можете слышать свою речь, управлять каждым своим словом, но вы не можете видеть выражений своего лица, так как вам этого попросту не дано. Вместо этого приходится полагаться на менее точный источник информации о том, что происходит у вас на лице, — на обратную связь, обеспечиваемую вашими лицевыми мышцами.

Так можно ли управлять выражением лица?

При управлении выражением своего лица вы можете попытаться смягчить внешнее проявление испытываемой эмоции, модулировать выражение этой эмоции или фальсифицировать передаваемое сообщение.

Для смягчения выражения лица чаще всего используется улыбка; она добавляется в качестве комментария к любым негативным эмоциям. Смягчающая улыбка дает ключ к пониманию негативных последствий или пределов проявления негативной эмоции. Она сообщает другому человеку, что вы по-прежнему держите себя в руках. Например, если вы улыбаетесь, чтобы смягчить выражение гнева, вы говорите своим лицом, что вы не хотите заходить слишком далеко, что ваша атака будет ограничена или ослаблена. Если улыбка смешивается с гневом, а не смягчает его в качестве последующего комментария, то вы говорите этим, что вы наслаждаетесь испытываемым вами гневом. Улыбка, смягчающая выражение печали, говорит: «Я смогу выдержать это», «Я больше не заплачу» и т. п.

Смягчение выражения — наиболее умеренная форма управления лицом. Оно искажает выражение лица очень мало и обычно появляется в результате следования правилам отображения эмоций (индивидуальным или принятым в данной культуре), а не ради удовлетворения потребностей текущего момента. Поскольку искажение передаваемого сообщения оказывается минимальным, а свидетельства смягчения довольно очевидными, мы не будем обсуждать здесь способы распознавания факта смягчения выражения эмоции.

При модулировании выражения лица вы корректируете его интенсивность, чтобы показать, что вы чувствуете на самом деле. Вы не комментируете сообщение об эмоции (как при смягчении) и не меняете характер сообщения (как при фальсификации), — вы усиливаете или ослабляете интенсивность сообщения. Есть три способа модулирования выражения лица: вы можете менять количество вовлекаемых областей лица, длительность сохранения выражения или амплитуду сокращений лицевых мускулов.

Предположим, что Джон, испытывая страх, следует правилу отображения эмоций, обязывающему его показывать на лице лишь выражение легкого опасения. Если Джон испытывает страх, то эта эмоция будет отражаться во всех трех областях его лица. Если же ему надо ослабить выражение этого чувства, то он может предпринять любое из следующих действий (или любое их сочетание):

• Убрать проявления страха в области рта (как на рис. 19А) и, возможно, также в глазах (рис. 13Б) или показывать свой страх только ртом (как на правом снимке рис. 17).

• Сократить длительность выражения страха.

• Меньше растягивать рот, меньше напрягать нижние веки и не поднимать и не сводить так сильно свои брови.

Если бы Джон действительно испытывал только опасение, но пытался бы выглядеть испуганным, то ему действительно пришлось бы придать лицу выражение, показанное на рис. 13Б, и изменить действия, направленные на ослабление выражения страха. Обычно, когда люди модулируют, то есть усиливают или ослабляют выражения своих эмоций, они используют все три метода — изменяя количество задействованных областей лица, длительность сохранения выражения и силу сокращения мышц лица.

Далее мы обсудим, как распознавать модулированные выражения лица.

При фальсификации выражения эмоции на лице вы демонстрируете то чувство, которого не испытываете (симуляция), или не показываете ничего, когда в действительности испытываете какое-то чувство (нейтрализация), или скрываете испытываемую вами эмоцию под выражением другой эмоции, которой вы в действительности не испытываете (маскировка). В случае симуляции вы пытаетесь создать впечатление, что действительно переживаете какую-то эмоцию, когда фактически не испытываете никаких эмоций. Представьте, что кто-то говорит вам о несчастье вашего якобы близкого друга, а вас это нисколько не волнует, вы не испытываете никаких чувств, но придаете лицу печальное выражение. Это называется симуляцией.

Нейтрализация полностью противоположна симуляции. Вы испытываете сильную эмоцию, но пытаетесь выглядеть так, будто не чувствуете ничего. Нейтрализация — это предельная форма ослабления эмоции, при которой выражение лица модулируется так, чтобы интенсивность отображения переживаемой эмоции была нулевой. Если бы Джон был испуган, но хотел выглядеть спокойным и бесстрастным, то он бы воспользовался нейтрализацией. В случае нейтрализации вы пытаетесь:

• сохранять мышцы лица в расслабленном состоянии, не допуская мышечных сокращений;

• удерживать мышцы лица в положении, позволяющем придавать лицу бесстрастное выражение: челюсти сжаты; губы сомкнуты, но без видимого усилия; глаза смотрят пристально, но веки не напряжены, и т. д.;

• маскировать внешний вид вашего лица, покусывая или облизывая губы, вытирая глаза, почесывая какие-то части лица и т. п.

Осуществить нейтрализацию очень непросто, особенно если вашу эмоциональную реакцию вызвало какое-то серьезное событие или череда таких событий. Обычно при использовании нейтрализации вы выглядите настолько одеревеневшим или напряженным, что, по крайней мере, исключаете своим видом возможность фальсификации, даже если эмоция, которую вы испытываете в действительности, внешне не проявляется. Но чаще всего вместо нейтрализации эмоций люди стараются их маскировать, что намного проще и эффективней.

Все эти три метода управления — смягчение, модулирование и фальсификация (которая включает симуляцию, нейтрализацию и маскировку) — могут применяться в ситуациях, заставляющих людей контролировать выражения своего лица, — при следовании правилам отображения эмоций в культуре, при следовании индивидуальным правилам отображения, в соответствии с профессиональными требованиями и потребностями текущего момента».

Источник:
Искусство лжи: какими способами можно скрыть самый откровенный обман
Мы публикуем отрывок из новой книги знаменитого психолога Пола Экмана «Узнай лжеца по выражению
http://www.aif.ru/health/psychologic/15266

(Visited 1 times, 1 visits today)

CATEGORIES